Сидя в дверном проеме, Давид разглядывал потемневшее небо: вон появилась Венера, скоро засветятся остальные звезды. "Так чем же считали ацтеки Млечный Путь? — спросил он себя и вспомнил: — Ну, конечно, туманной змеей!" Давид обрадовался, что больше не чувствует позывов в кишечнике.

— Ацтеки считали Млечный Путь туманной змеей!

— Живым будем сбрасывать, мой команданте?

— Только живым! — подтвердил Маскареньо.

— Но сначала кастрируй его — разве Франко не заслуживает расплаты за свою смерть? — Давид вскарабкался на ноги, посмотрел на команданте и улыбнулся: — Эй, осторожно с этим пендехо! — потом наклонился над бездной. — Держите, держите его!

"Что ты делаешь? — всполошилась карма; Давид сделал шаг вперед. — Не-е-е-ет! — завопила его бессмертная часть. — Только не самоубийство-о-о-о-о!" — "Прытко пела рыбка".

Падение длилось целую вечность. Летя вниз, увлекаемый бетонным блоком, Давид услышал голос Дженис Джоплин: "Эй, парень, как дела? Я уже знаю, что ты не Крис Кристофферсон, но все равно иди за мной, я ждала тебя! — От нее исходило восточное благоухание. — И я знаю, что ты остался верен мне". — "Конечно!" — ответил Давид. Он ударился о поверхность воды и почувствовал, как его бессмертная часть отделилась, а потом кругами пошла ко дну.

"В чем дело? Я уже умер?"

Но для него это не имело никакого значения: перед ним была Дженис с длинными вьющимися волосами, необыкновенно красивая, увешанная причудливыми ожерельями, одетая в легкую белую тунику. Он увидел стаю рыб, а среди них одну, раскрашенную в яркие цвета, а затем водная толща растворила все, мир становился все глубже и темнее, темнее… Последним он различил тело Облади, оставшееся плавать где-то на средней глубине.

Лейтебра-Джойс, август 2001