Часом позже мы переходили вброд серую грязную речку. Покинутый народ Абсурдистана остался у нас за спиной. Вдали, при свете молодой луны, похожий на нее мусульманский полумесяц развевался на сторожевой башне соседней республики. Я поднимаю лэптоп высоко над головой; Тимофей потеет под моим более увесистым багажом; Ицхак, славный мальчик, который хочет играть в баскетбол с черными в Нью-Йорке, машет белым флагом и что-то кричит на местном языке — цепочка согласных, которые воюют со случайным гласным. Когда мы ступаем на сушу, то начинаем бежать к сторожевой башне, размахивая белым флагом, моим бельгийским паспортом, приметным серым прямоугольником моего лэптопа.

Руанна. С каждым шагом я приближаюсь к тебе. С каждым шагом я иду к нашей любви, прочь от этой безнадежной страны.

Давай будем честными. Лето в Нью-Йорке не так романтично, как кажется некоторым. Воздух затхлый и воняет попеременно морем, свернувшимися сливками и мокрой псиной. Но ранний сентябрь все еще теплый и сочный в твоих объятиях. Я тут подумал, Ро. Мы должны купить один из немногих сохранившихся домов на Вайз или Хоу-авеню — что-нибудь грандиозное и дряхлое, викторианское или, быть может, даже в стиле американской готики. Широкая веранда будет приманивать детей из соседних жилмассивов.

Посмотри вокруг нас. Старики играют в домино на деньги; пятилетние Бепо, Фрэнки, Мэрилин и Айша носятся вокруг пыльного мяча, юные мамы и папы толкуют друг с другом о сексе, перекрикиваясь с крыльца на крыльцо, и называют своих малышей «tiguerito»[29], «маленький гангстер». Тапочки, повисшие на телеграфных столбах; матери, читающие листы газет с купонами; магазины без названий, с надписью: «ЗДЕСЬ РАЗЫГРЫВАЕТСЯ ЛОТЕРЕЯ»; розы, высовывающиеся из-за железных решеток окон жилмассива.

В нашем подвале крутятся стиральные машины и сушилки. Ты передаешь мне шарик свернутых носочков для бэби, они еще теплые. Наша семья большая. Нужно будет много раз загружать стиральную машину. О, моя сладкая бесконечная Руанна. Верь в меня. На этих жестоких благоухающих улицах мы закончим трудную жизнь, которая была нам дана.