Собственно, Дженет и подарила мне идею «Четвертой руки». Однажды вечером, перед тем как лечь спать, мы смотрели по телевизору новости. Наше внимание привлек сюжет о первой у нас в стране трансплантации руки. Впрочем, в телесюжете лишь кратко сообщалось о самой операции, но почти ничего не было сказано о том, как пациент — или, вернее, реципиент — потерял руку. И ни слова о доноре. Новую руку, должно быть, взяли у только что умершего человека; возможно, у этого человека была семья.

Дженет спросила: «А что, если вдова донора потребует, чтобы ей разрешили навещать руку ее покойного мужа?»

Доктор Джон К. Болдуин, декан Дартмутского медицинского института, объяснил мне, что в реальной жизни подобное требование почти невыполнимо: понадобилось бы согласие несметного количества юристов и специалистов по медицинской этике — хоть открывай новый гуманитарный колледж. Но могла ли случиться такая история или нет, я с неизбежностью подчиняюсь логике вымысла. Все мои романы начинались с вопроса: «А что, если…».

Дж. И.