Держа подарок на коленях, я поддела ногтем большого пальца клейкую ленту на упаковке и медленно развернула её. Подарок был упакован в милую розовую бумагу с изображениями птичек и цветочков и перевязан розовой же лентой. Бумага оказалась такой плотной, что надорвать её было непросто. Эми не просто заскочила в киоск на Бишоптаун-Хилл — за такой симпатичной и модной бумагой ей нужно было отправиться в Paperchase или Waterstones[5]. Под птичками скрывалась коробка с прозрачной пластиковой крышкой.

— Как красиво! — медленно выдохнула я, изо всех сил сдерживая наворачивающиеся слёзы.

— Годится? — спросила она слегка дрогнувшим от беспокойства голосом. — Я знаю, некоторым мамочкам не нравится, когда их дочкам приносят такие вот девчачьи игрушки, но когда я увидела эту прелесть, сразу поняла, что просто не могу её тебе не купить.

Наши увлажнившиеся взгляды встретились. Хоть мы и не были подругами, я знала Эми лет с тринадцати или четырнадцати. Она была не из тех, кому я бы стала звонить субботним вечером, чтобы позависать вместе перед телеком, просто крутилась она примерно в тех же компаниях, что и я. Ее, всегда чуть похожую на мышку, можно было бы даже назвать хорошенькой, если бы не длинные передние зубы, из-за которых Эми не могла полностью закрыть рот. Она держалась, словно типичный библиотекарь: тихая, неловкая, стеснительная с большинством людей, и я знаю, что смерть Эйдена все эти годы лежала на её плечах тяжким грузом. Со временем разрушительная скорбь во мне утихла, и параллельно сошло на нет и чувство жалости к ней.

— По-моему, прелесть! — проворковала Анджела, заведовавшая седьмым классом.

— Миленько, — прокомментировала Сумаира, учитель английского.

— Так и хочется превратиться обратно в девчонку и самой такой подарок получить! — поделилась ощущениями Триша, администратор из другой школы.

Я смотрела на коробку с куклой, которую держала на коленях, и что есть силы старалась прогнать прочь воспоминания об Эйдене, чтобы хоть раз наконец подумать о будущем.

Последние десять лет были тяжёлыми, и хоть я бы никогда не подумала, что может быть так тяжело, в жизни моей были не только страдания. Были в ней и прекрасные моменты — такие, как выход замуж за Джейка и беременность его ребёнком. Этот подарок должен стать ещё одним таким моментом, которым я хотела насладиться сполна. Я хотела жить настоящим. Поэтому, сказав безмолвное «прости», я выбросила из головы мысли об Эйдене и представила себе, как буду вручать дочке эту чудесную куклу. Она была фарфоровой, с нежным румянцем на щеках и волнистыми каштановыми волосами, падающими на плечи, и облачена в розовое тюлевое платье, подол которого был вышит маргаритками, а на бретельке красовалась бабочка.

— Она замечательная, Эми! Спасибо! Где ты нашла такое чудо?! — спросила я.

— Ну, есть один онлайн-магазин, — сообщила она. — Они делают их на заказ, но в продаже есть и уже готовые, вот среди них я эту и увидела. Я в неё сразу влюбилась и захотела тебе подарить.

Я осторожно положила куклу на столик рядом с огромной глянцевой открыткой с орнаментом из бельевой верёвки с вереницей сохнущих на ней малюсеньких ползунков, подалась вперёд и обвила Эми руками. Она похлопала меня по спине, обнимая в ответ и склонившись к моему большому круглому животу.

— Вот бы мне такое аккуратное пузико на восьмом месяце! — вставила Сумаира. — Так нет же, у меня вот такенное было! — Она подкрепила свои слова выразительной жестикуляцией, вызвавшей у всех взрыв хохота.

— А я всё думаю, что однажды утром проснусь и пойму, что в дверь не пролезаю, — сказала я, смеясь вместе со всеми. До беременности я вела активный образ жизни, бегала — это помогало справиться с печалью, так что в начале срока я продолжала пребывать в отличной форме, да и сейчас чувствовала в себе остатки той силы. Я совершенно точно не чувствовала себя какой-то немощной или согбенной тяжким бременем. Кое-какие классические признаки позднего срока, конечно, были — лодыжки распухли, а писать хотелось в два раза чаще — но на беременную матрону размером со слона, каких изображают в комедийных телешоу, я и близко не была похожа. На работе я не пускала слезу ни разу, и даже жажда солёных огурцов все эти восемь месяцев обходила меня стороной.

— Мы будем без тебя скучать, госпожа Прайс-Хьюитт! — сказала Триша, дождавшись своей очереди заключить меня в объятия.

— И я без вас, девочки! И не привыкайте тут слишком сильно к тому, кто меня подменит, потому что я вернусь быстрее, чем вы можете себе представить!

— Ты уж не торопись, — успокоила Анджела. — Чего горячку пороть. Побудь с малышкой в своё удовольствие.

Я кивнула, осмысливая её слова. Никто не упомянул об Эйдене, никто не вспомнил, что это мой второй ребёнок. Я закусила губу, борясь с нахлынувшим чувством вины, грозящим заполонить собой всё сознание.

— Ладно, пойду, а то Джейк ждёт. — Я поднялась немного поспешнее, чем следовало, и кровь тут же прилила к голове, а суставы дали о себе знать лёгкой болью. Однако доброта и поддержка коллег придали новых сил, и я была вполне готова идти сворачивать горы. Меня ждала новая трудная задача, но я знала, что у меня достаточно энергии, чтобы справиться с ней, особенно учитывая то, что на парковке в машине меня ждал Джейк. В тяжёлые моменты он был моей нерушимой скалой, настоящей опорой, стоял с распростёртыми руками, готовый подхватить меня, когда я стану падать. А падала я, уж поверьте, регулярно. Глубже всего — после смерти Эйдена.

— Позвони, когда родишь. Нам всем хочется с ней познакомиться! — сказала Эми. Она кусала губы, и я прекрасно видела, как в голове у неё кружится рой мыслей о моём пропавшем мальчике, который ускользнул от её внимания и больше не вернулся.

— Точно, и приноси малышку сюда, а? Сто лет младенца на руках не держала! В это сложно поверить, но моему Оливеру уже три… — сказала Триша, и глаза у неё увлажнились при мыслях о внуке.

— Обязательно! — заверила я. — Самой уже хочется побыстрее вам её представить.

Я сгребла все открытки и подарки в пакет и взяла в руки огромный букет цветов с аккуратно отклеенным от обёртки ценником. Мы неловко застыли у двери, и у них на лицах впервые появилось выражение некоторого смущения. Они все задумались о чём-то, и я даже знала, о чём именно.

Эми смахнула потёкшие по щекам слёзы. Пусть мы старательно не упоминали об Эйдене и приняли неосознанное решение не произносить вслух его имени, говоря о скором появлении новой жизни, но Эйден всё равно был рядом с нами. Он был настолько близко, что мне казалось, я вижу его — вон там, в тени, между стеллажом и угловым столом. Он прятался в слезах Эми и в понимающей улыбке Сумаиры, он жил в моём сердце и венах, был растворён в моей крови и встроен в мою ДНК… он присутствовал в каждой частичке меня.

Я попрощалась, спустилась по лестнице вниз и вышла к парковке — той самой, по которой бегала в тот жуткий день, хлюпая одним сапогом и рискуя потерять сползающий с другой ноги носок. Слава богу, почти в ту же секунду я увидела серебристый «Ауди» и улыбающегося Джейка на водительском месте.