Джейк считал меня сумасшедшей:

— Ни один человек, похитивший мальчика, державший его взаперти десять лет… — он понизил голос, — …и делавший с ним все эти вещи, никогда не пойдёт на телевидение и не станет привлекать к себе внимание. — Даже Роб согласился с этим, а он вообще ко всему относился с подозрением.

Не смотря на всю эту нервотрёпку, в среду я всё же отвела Эйдена на сеанс к доктору Фостер.

— Как дела у Эйдена? — осведомилась она.

— Всё по-прежнему. Никаких изменений.

— А у вас? — спросила она.

— Через неделю роды, — сказала я. — Так что мне есть о чём позаботиться.

— Но вы такая маленькая! — заметила она. — Когда я была на девятом месяце, я больше напоминала корову или кита. Вам… — она запнулась и улыбнулась — вероятно, чтобы замаскировать свою бестактность.

— …Повезло? — закончила я. — В некотором смысле да.

— Ладно. У вас всё готово? — спросила она, меняя тему.

— Нам осталось только собрать кроватку, и тогда всё будет готово, — нахмурилась я.

— Как Эйден воспринимает изменения, происходящие в доме?

Это был удачный момент, чтобы рассказать доктору Фостер о том, что случилось с кроваткой, но материнский инстинкт заставил меня сдержаться. Хотя доктор Фостер мне нравилась, полностью я ей не доверяла и, конечно же, не хотела, чтобы она рекомендовала отселить сына.

— Нормально. Он заходил в детскую и понимает, что происходит, но он всё ещё молчит, так что сообщить мне пока нечего.

— Что он рисует?

Насилие, подумала я. В рисунках появлялось всё больше жестокости. Он рисовал кровь на стали, кровь на листьях, кровь в кроватке… Он исписал красный карандаш до основания, а тюбик с красной краской был выжат до последней капли.

— Как обычно. — Я нервно взглянула в сторону, где на некотором отдалении от нас сидел и рисовал Эйден. Посторонним — вот каким он сейчас был.

— Я размышляла об Эйдене и пришла к выводу, что пришло время рассмотреть другие варианты действий.

Я выпрямилась. Раньше никто не говорил ни о каких других вариантах.

Доктор Фостер подняла руки, успокаивая меня:

— Не волнуйтесь, это не слишком обременительно и при этом очень важно. Я бы хотела, чтобы Эйден начал посещать логопеда, который сможет помочь ему. Полагаю, что теперь, когда он освоился в обстановке, пришло время активно помогать ему заговорить.

— Хорошо.

— Прошло уже более двух недель, а случаи столь продолжительного мутизма[23] крайне редки. Мы с инспектором Стивенсоном решили, что будет лучше немного подтолкнуть Эйдена, однако переусердствовать я бы не хотела, поэтому и предлагаю обратиться к логопеду.

— Понимаю, — сказала я.

— Прекрасно. Сейчас посмотрю свои записи и предложу вам несколько вариантов.

Я почесала болячку на руке и задумалась над тем, чего доктор Фостер не сказала во время нашего разговора. Пришло время Эйдену заговорить, иначе мы никогда не узнаем, кто похитил его десять лет назад.

* * *

В тот день малышка в моём животе разошлась не на шутку. Когда ребёнок брыкается, меньше всего хочется оказаться за рулём, и я очень хотела поскорее очутиться дома. Когда я приехала, Эйден скрылся в гараже, а я поспешила на кухню, чтобы выпить стакан воды с печеньем.

Вдруг зажужжал телефон, и на экране высветился номер Роба.

— Алло?

— Эмма, папу забрали на допрос.

— Что?!

Он говорил быстро, задыхающимся от волнения голосом. На фоне происходило какое-то движение, и я представила, как Роб лихорадочно мечется туда-сюда, не зная, как ещё подавить тревогу.

— Полиция попросила его приехать в участок для допроса. Ему сказали, что, просматривая записи с камер видеонаблюдения, сделанные в день похищения Эйдена, засекли его идущим в районе моста за десять минут до похищения.

— Они что, серьёзно?!

— Не понимаю, что происходит. Может, они думают, что он что-то видел, но всё это… так официально, будто он подозреваемый! Мама сходит с ума. Это так нелепо, он пошёл туда просто сделать несколько снимков наводнения. И как, чёрт возьми, он мог бы держать Эйдена взаперти в течение десяти лет, чтобы никто из нас ничего не знал?

— Роб, постарайся успокоиться.

— Я чертовски зол, Эмма!

— Понимаю, но этим делу не поможешь.

— Я пойду. Нужно с мамой побыть.

Я опустилась на стул у стола. У меня и мысли не было настолько не доверять дедушке Эйдена, чтобы записать его в возможные подозреваемые. Этот человек был форменным занудой, однако… он любил наблюдать за птицами и при этом всё время что-то мастерил из дерева. Он проводил довольно много времени на свежем воздухе, сидя в нелепых укрытиях и разглядывая птиц. То есть он мог соорудить и навес, и небольшую кабинку, и кто знает, что ещё… Например, клетку… Нет. Нет. Я выкинула эти мысли из головы. Я знала Питера. Он не был… Но тут я подумала, что вроде бы знала и Эми, а потом увидела, как с неё сползает маска, обнажая истинное лицо. А если и с Питером так же?

Я глотнула прохладной воды, в душе пожелав чего-нибудь покрепче. Ребёнок в животе тут же зашевелился, словно напоминая, что открыть бутылку бренди, которую мы где-то припрятали, плохая идея. Очередной бесполезный подарок на Рождество, который никак не дойдут руки выбросить.

Вместо этого я положила голову на руки и попыталась мысленно разобраться во всём этом. Я знала, что Эйден пропал между 13:15 и 13:20, то есть именно в тот момент, когда, по словам Эми, она отвлеклась на текущую крышу и на пять минут покинула класс. Лишь один из одноклассников Эйдена сказал, что все видели, как он уходил, — это был Джейми, чей отец работал в клинике вместе с моей покойной матерью. Очевидно, Джейми спросил Эйдена, куда он собрался, а Эйден ничего не ответил.

В это время Эми занималась тем, что расставляла по школьному коридору ведра под потоки воды, хлеставшие с крыши, а директор и уборщица обходили здание школы, осматривая каждый класс. Джейк вместе с компьютерщиком Саймоном искал классы посуше, чтобы перебазировать туда учеников. Согласно их показаниям, никто из них не располагал достаточным временем, чтобы взять ребёнка и успеть его где-то спрятать. И уж тем более я сильно сомневалась, что у них было время отвезти куда-то в лесную чащу — хотя и нельзя было утверждать, что именно там находится место, где держали Эйдена.

Принимая во внимание, что Питер оставался один дольше всех из них, то, вероятно, я всё-таки не должна доверять деду моего сына. Я чувствовала себя отвратительно. Мне было плохо на протяжении всей этой истории, но сейчас стало особенно не по себе. Я водила пальцем по ободку стакана и пыталась собрать всю информацию воедино. После нескольких минут размышлений я набрала номер Роба, но он не ответил; потом я попыталась дозвониться Джейку, но и тут попала на автоответчик.