рвануть вперед, уклониться или нанести удар. Тэхван зеркально повторял ее стойку. Держа руки на уровне плеч, пальцы слегка расставлены, чтобы ударить, когда подвернется возможность. Он осторожно перемещался в сторону, следя за дистанцией и не спуская глаз с Сокхи.

Они могли бы кружить так бесконечно, если бы их не прервал оглушительный грохот. Бункер затрясся так, что обоих отбросило к стенам. Свет замигал. Говорили, что бункер выдержит любой удар, но был ли он рассчитан на обрушение всего здания – большой вопрос.

Когда зловещий гул стих, уступив место давящей тишине, Сокхи медленно поднялась на ноги и спросила:

– Ты когда-нибудь чувствовал запах разлагающихся тел?

Тэхван тоже встал, с силой оттолкнувшись от стены.

– Запах горящего мяса мне знаком.

– Если попытаешься развести огонь, чтобы перебить смрад, то лишь потратишь кислород впустую.

Сокхи разжала пальцы, и арматура с глухим стуком ударилась о пол.

– Как думаешь, через сколько времени нас кто-нибудь найдет? Единственное средство связи сломано. Кто скажет спасателям, что мы здесь? Твои люди? Тогда они должны будут признаться, что работают на тебя.

В ее словах был смысл. Если они застряли здесь надолго, то запах разлагающихся тел может стать реальностью.

Не сводя взгляда с брошенной арматуры, Тэхван медленно произнес:

– Если один из нас исчезнет, у второго будет больше кислорода.

С этими словами он бросился к арматуре.

Но не успел.

Сокхи резко замахнулась и ударила ближайшим деревянным стулом по Тэхвану, который нагнулся, чтобы поднять брошенную арматуру. Резкий удар в плечо и затылок выбил из легких воздух, и Тэхван рухнул вперед.

Сокхи тут же прижала его спину ногой, вдавливая заостренный угол ножки стула в промежуток между позвонками на затылке.

– Я с десяти лет работала на бойне. Поэтому точно знаю, на какой глубине находится трахея у животного, как перерезать сухожилия без ножа и как эффективно ломать кости, – сказала она, внимательно следя за каждым движением Тэхвана, чтобы убедиться, что он не тянется за оружием. – Знаешь, почему я тебя сейчас не убиваю? Потому что куда интереснее будет наблюдать, как человек, который носил судейскую мантию и стучал молотком, сам получит смертный приговор.

Острый край стула давил на основание его черепа – малейшее движение отзывалось пронзительной болью, пробегающей по всему позвоночнику. Тэхван вздохнул, обдумывая ее слова.

Бойня. Бойня, значит.

Он вдруг коротко хмыкнул, будто только сейчас что-то осознал.

– Вот почему ты так хорошо нас знаешь. Когда-то ты тоже была в семье, да?

Семья. Старший брат любил повторять это слово.

Сокхи едва заметно усилила давление, и Тэхван побагровел почти сразу, уши и шея налились кровью. Несмотря на боль, он продолжал дышать ровно. Чуть ослабив хватку, она заговорила:

– Убивая родителей и забирая их ребенка себе, надо было быть готовым к последствиям. Не повезло – птенчик оказался кукушонком.

Не давая Тэхвану времени на ответ, Сокхи добавила:

– Люди, которые вложились в тебя, уже наверняка голосуют. Решают, бросить ли Пак Тэхвана или попытаться его спасти.

Глаза Тэхвана едва заметно дернулись. Сокхи уловила этот всплеск эмоций и спокойно продолжила:

– К несчастью для тебя, у них нет причин тебя спасать. Власть в Ённаме сменилась… тридцать минут назад.

Пройдя мимо распростертого на полу Тэхвана, она вцепилась в дверь бункера, которая почти полностью закрылась. После двух обрушений здание и так держалось из последних сил. Одно неосторожное движение – и проход попросту рухнет. Сокхи сосредоточилась и приоткрыла щель ровно настолько, чтобы проскользнуть самой.

Грохот. Где-то неподалеку посыпались обломки. Выбравшись наполовину, Сокхи заметила у двери фигуру.

K-3.

Он сидел, привалившись к стене, с закрытыми глазами. Дышал он еще или нет – непонятно.

Сокхи негромко окликнула его.

К-3 медленно пошевелился и лениво приподнял голову, будто только что проснулся или находился в полуобморочном состоянии.

– Заснешь сейчас – сдохнешь, – сказала она нарочито небрежным тоном.

Тот тихо фыркнул и сдавленным голосом пробормотал:

– А… я ведь не могу уйти один…

Полностью выбравшись наружу, Сокхи схватилась за дверную ручку обеими руками и закрыла дверь так плавно и осторожно, словно опуская камень на тонкий лед.

Проход был наполовину завален, но пролезть еще можно было.

Подхватив K-3 под руку, она помогла ему подняться и твердо сказала:

– Поэтому давай выбираться вместе.

Сокхи подстроила шаг под его темп, двигаясь медленно, но уверенно. С ножом в боку ему было трудно даже стоять, не говоря уже о ходьбе. Возможно, он продержится еще какое-то время, но сколько – в таких условиях, в завалах под обрушенным зданием – неизвестно.

K-3 моргнул, стараясь сфокусировать взгляд, и с трудом выдавил:

– А Пак Тэхван… Он там так и останется?

– Он все равно не знает, как выбраться. Скоро поймет, что лучше дождаться спасателей.

К тому времени, как он выберется, мир уже будет другим.

К-3 попытался усмехнуться, но тут же поморщился от боли и замер.

Сокхи спокойно подождала, пока он справится с болью, и только потом продолжила идти. Чтобы не дать ему отключиться, она заговорила…

– Значит, твой отец жив? Почему же ты сказал, что он умер?

– Ему пришлось скрываться, о работе архитектора можно было забыть. Он все равно что мертв.

– Но теперь он сможет вернуться к работе.

– Нет… Зрение уже не восстановить. Даже операция не поможет.

– Получается, я заставила тебя заложить бомбу в его последнее творение.

– Ничего. Он все равно жалел о том, что согласился его построить.

Глава 42

Выезжая из подземного паркинга, Кэчжин услышал оглушительный грохот, похожий на раскат грома. А через несколько секунд – еще один. Он принял это за грозу, ведь дождь то лил, то прекращался. А потом заметил, как на ближайших колоннах начали появляться трещины.

Кэчжин моргнул. На мгновение ему показалось, что это галлюцинация. Но, несмотря на сомнения, он вдавил педаль газа в пол и через несколько секунд ощутил, как вибрации от подземных толчков передаются через кузов машины.

На выезде из паркинга у него даже не было времени, чтобы остановиться и осмотреться. Он вылетел пулей, а сверху на крышу машины обрушились мелкие камни, словно ливень из щебня.

Он снова нажал на газ. Совсем рядом с грохотом обрушились бетонные глыбы с оголенной арматурой. Машину трясло от булыжников, попадавших под колеса, а по днищу скрежетало каменное крошево.

Лишь отъехав на безопасное расстояние, Кэчжин резко остановился и уставился на здание. С угрожающим треском и гулом угол, где находился вход в подземную парковку, начал медленно оседать. Это был настоящий катаклизм, стихийное бедствие, неподвластное человеку.

Но кое-что его