сам. Она явно поднаторела в дипломатии, собираясь перенять бизнес от отца. Но меня ее бизнес совсем не интересовал.

Когда я попытался снова позвонить Жозе, Хёджин запрыгнула мне на спину, пытаясь помешать. С трудом я дозвонился – Хёджин все еще висела у меня на спине, – и она сообщила, что уже выехала к дому тети. Уже? Жозе оказалась решительна не меньше Хёджин. Я не мог сказать разворачиваться, раз она уже в пути, поэтому поспешил вызвать такси.

Жозе приехала раньше нас и ждала у дома. Мы вышли из такси, и она подошла к нам. Хёджин, заметив мой взгляд, протянула руку для пожатия в сторону Жозе.

– Приятно познакомиться. Я Ким Хёджин, защитница Сон Джесона.

Жозе вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая: «Кто это?». Я жестом показал ей отойти немного в сторону, и она осторожно вышла из зоны досягаемости Хёджин.

Хёджин по-прежнему стояла с вытянутой рукой, сияя улыбкой. Пожалуй, свои слова о том, что у нее хорошая интуиция, я заберу обратно.

– Ким Хёджин, ты ведь блефовала, когда говорила, что можешь распознать бисквитов, да?

– Разве бисквит не была здесь? – она наконец опустила руку.

– Да, она здесь, но не там, куда ты смотришь.

– Подожди. Ничего не говори, я сама угадаю, где именно.

Хёджин начала принюхиваться, водя носом по сторонам. Это была их первая встреча, мне стало неловко, что только одна сторона ведет себя так откровенно, поэтому я поспешил остановить Хёджин.

– Я долго тренировалась. Ты слышишь бисквитов, Докхван видит, а я буду находить их по запаху. Тогда мы станем идеальной командой!

– Твое стремление похвально, но сейчас не время…

В этот момент Жозе прошла мимо меня и мягко взяла Хёджин за руку. Она удивленно посмотрела на нее в ответ, не ожидая такого. Вдруг Жозе, которая до этого казалась мрачной тенью, словно засветилась. Оказалось, что если она решит проявить себя, то может сделать это мгновенно. Хотя это произошло не просто так: усилия Хёджин, пытавшейся почувствовать бисквита, тронули Жозе за душу.

– У тебя теплые руки.

Впервые увидев проявление бисквита, Хёджин засияла от радости, крепко сжимая руку Жозе. Ее усилия по освоению техники оправдались.

Прежде чем разработать план спасения бисквита из дома тети, мы решили сначала попытаться проанализировать, что происходит в квартире наверху.

Первый вопрос: знает ли мужчина из квартиры сверху о существовании бисквита, который то появляется, то исчезает? Ответ: да. За десять минут до того, как полицейские позвонили в его дверь, мужчина желал бисквиту смерти. А значит, в тот момент он мог его видеть. Однако полиция, прибывшая позже, бисквита не обнаружила. После этого, скорее всего, мужчина тоже перестал его видеть, но явно знал о его существовании.

Второй вопрос: находится ли бисквит в опасности? Ответ: безусловно, да. После сообщения о возможном насилии над ребенком мужчина наверняка почувствовал давление из-за того, что соседи за ним наблюдали. Он, должно быть, боялся, что в квартире, где официально не зарегистрированы дети, может обнаружиться хоть какой-то след ребенка. Поэтому мужчина может попытаться избавиться от бисквита.

Третий вопрос: если ребенок не был зарегистрирован официально, то кем тогда является этот бисквит? Ответ: пока отсутствует. Возможно, он был похищен? Или его просто не зарегистрировали после рождения? Или это дочка знакомых, родственников? Вариантов много, но правда пока неясна. Единственное, что мы знаем точно – мужчина не хочет, чтобы кто-то узнал о существовании девочки.

Четвертый вопрос: как нам спасти бисквита? Ответ: для начала нужно попасть в квартиру. Независимо от того, удерживают ли ее в квартире насильно или она по какой-то причине не может выйти, главной задачей было вывести ее в мир. Интересы, чувства и состояние здоровья можно будет выяснить позже, когда бисквит покажет себя.

Для первой попытки проникнуть в квартиру мы выбрали самый очевидный и вежливый способ – позвонить в дверь.

– Будет чудом, если мы позвоним, и бисквит сама нам откроет.

Мы дождались, когда мужчина уйдет из дома, и встали перед дверью 301-й квартиры. Хёджин, пытаясь, по ее словам, собрать энергию, по очереди схватила меня и Жозе за руки, затем, произнося какую-то мантру, нажала на дверной звонок. В ответ мы ничего не услышали. Хёджин нажала на звонок несколько раз, затем постучала ладонью по двери.

– Эй! Малышка! Ты там? Мы не страшные. Если ты дома, открой дверь, пожалуйста.

Хёджин прижала ухо к двери и затем потянула меня, чтобы я тоже прислушался. Судя по тому, что она общалась жестами, а не словами, Хёджин была сильно встревожена.

Я закрыл глаза и сосредоточился на звуках, ощущая щекой холод двери. Успокоился бы, если б услышал хотя бы плач, но, к сожалению, стояла тишина. Я покачал головой, и Хёджин, словно принимая эстафету, снова прислонилась к двери.

– Она настолько голодная, что у нее не осталось сил даже плакать?

Скорее всего, ее состояние гораздо хуже, чем усталость от плача. Возможно, не имея сил попить воды, она уже лежит без сознания от обезвоживания. Нам больше нельзя терять время.

Хёджин открыла крышку на дверном замке и начала пристально изучать цифры. Она пыталась угадать код от двери, рассыпав на панель замка муку, которую захватила с собой из квартиры тети. Но отпечатки пальцев были практически на всех кнопках, поэтому этот способ отпал. Затем она попыталась использовать проволоку, согнутую по инструкции из видео на Ютубе, чтобы взломать замок, но замочной скважины не было, и у нас опять ничего не вышло. Хёджин даже предложила вызвать слесаря и сделать вид, будто мы забыли код.

– Это уже слишком. Ты же понимаешь, что все, что мы делали до сих пор, – незаконно? – Жозе, все еще сохранявшая здравый смысл, остановила Хёджин.

– Тогда давайте хотя бы легально удостоверимся, что бисквит все еще в квартире. Ты говорил, что она была в комнате? Я залезу туда и посмотрю.

– Залезешь? Куда?

– В соседнюю квартиру через окно.

– Там решетки на окнах. Не получится.

– Так даже лучше. Можно будет по решеткам забраться с первого этажа.

– Даже если попадешь внутрь, все равно не сможешь увидеть бисквита. Не будешь же ты его по запаху искать? Давай лучше я попробую.

– Джесон, ты не обижайся, но моя спортивная подготовка получше твоей будет. И как человек, который сам был бисквитом на третьей стадии, я могу увидеть то, что ты, возможно, не заметишь.

Жозе, молча слушавшая наш спор, наконец вмешалась: