И болезнь такого сорта

Вдруг нашли у старика,

Что бедняге без курорта

Не помочь наверняка.

…Ходит, чуточку робея,

Дед впервые на веку

По курортным по аллеям,

Опираясь на клюку.

В ванну кверху бородою

Погружается до дна,

Над зеленою водою

Только лысина видна.

Зря ни дня он не потратит.

Есть и сон и аппетит.

Завтрак съест — поспит в палате,

Съест обед — в лесу поспит.

Все прямее держит спину.

И однажды после сна

Под кусты клюку закинул,

Потому что не нужна.

— Молодею. Просто чудо! —

Слышит врач от старика. —

Если с годик тут пробуду,

Сброшу лет до сорока.

ПЕРЕЛОМ

Четыре метра глубины,

Со снегом — чуть не пять…

Дояркам вилы лишь даны,

Чтоб силос вверх кидать.

Неумный труд, надсадный труд

Для женщин, для девчат.

Они не песни здесь поют,

А МТС костят.

Директор им издалека

Одно кричит в ответ:

— И за границею пока

Такой машины нет!

Они с директором на «ты»:

Давно знакомы с ним.

— Да что ты встал за полверсты,

Не бойся, не съедим.

Директор к яме подошел,

Успел сказать лишь «ах».

Он был немолод и тяжел,

К тому же — в сапогах.

Упал и встать не смог с земли,

Под боком — мерзлый ком.

Его в «Победу» отнесли,

Почти всплакнув о нем.

Прошло два месяца с тех пор.

Директор жив-здоров —

И даже сделал транспортер,

Измучив докторов.

Его машина — сущий клад

Для скотного двора.

Недаром люди говорят:

Нет худа без добра!

ВОТ КАКОЙ УДАЛЫЙ!

Ему неведома кручина.

В слесарке рос. И потому —

Могла бы — каждая машина

Сама просилась бы к нему.

Недаром точную науку

Комбайнер знает назубок:

Он сразу скажет вам по стуку,

Какой в машине есть порок.

— Позвать летучку?

                              — Нет, не надо —

Мы с вами сами слесаря.

Не зря почет ему в бригадах

И премиальные не зря.

Свинтил. Закрыл. И, смотришь, снова

Пошло. И хлынуло зерно.

Такого сокола степного

И полюбить немудрено.

Все ж не о нем грустят девчата.

По убеждению девчат:

Хорош начальник агрегата,

Да не подступишься — женат.

«Доверили девушке сесть на прицеп…»

Доверили девушке сесть на прицеп,

Чтоб землю возделать и вырастить хлеб.

Хотя тракторист из среды новичков,

Он словом и делом помочь ей готов.

Глаза его — неба степного синей —

Всю смену следят дружелюбно за ней.

И с трепетом вдруг замечает она,

Что стали приятней земля и весна.

Старайтесь, девчата, попасть на прицеп,

Чтоб землю возделать и вырастить хлеб!

ВАГОН И ПАЛАТКА

Видавший виды голубой вагон

Был в степь еще зимою завезен.

Потом палатку, белую, как снег,

С вагоном в ряд поставил человек.

Шурша брезентом, зыблется она,

Всегда живого трепета полна.

Печет ли зной, сечет ли резкий дождь,

Но их уже водой не разольешь.

Стоять, должно быть, на ветру степном

И веселей, и легче им вдвоем.

На новоселье двинется вагон —

Уже палатку не оставит он.

А если даже попадет в музей,

То и в музее верен будет ей.

ЖЯКСЫ

Надоело, видимо, Усману

С овцами бродить по Казахстану, —

Потянулся к свежему труду:

«Дай-ка я в прицепщики пойду».

Осмотрелся после вешней вспашки.

А пласты чернеют, как барашки.

Тем барашкам, тем степным отарам

Счет уже ведется по гектарам.

И, разгладив пятерней усы,

Он сказал с улыбкою: — Жяксы!

Вот по мягкой свежести земли

За прицепом сеялки прошли.

А потом обрушились дожди:

Значит, нынче урожая жди.

Кукуруза всходит. Хороша!

Перья шире, чем у камыша,

И растет быстрее с каждым днем —

В ней наездник скроется с конем.

Улыбается Усман в усы.

— Кукуруза, — говорит, — жяксы!

В то же лето молодой совхоз

Поросят из Троицка привез.

На обильном корме кабаны

Растолстели вскоре, как слоны.

С детства знал Усман, что Магомет

На свинину наложил запрет,

Все ж Усман однажды в выходной

Искушен был жирной отбивной.

И, разгладив пятерней усы,

Он сказал с улыбкою: — Жяксы! —

А потом добавил: — Магомет

Сам не пробовал таких котлет.

АПРЕЛЬСКОЕ УТРО

Уже на солнце иней хрупкий

Слетел с ветвей и проводов.

Уже ручей в своей скорлупке

Вот-вот проклюнуться готов.

Уже зима, сползая с крыши,

Втыкает в снег свои штыки.

Уже, вздыхая, школьник пишет

О чувствах робкие стишки.

ВОДОВОЗ

Звенят ключи, скрываясь в камыше,

Река струится по земле совхоза.

У парня было грустно на душе,

Когда вступал он в должность водовоза.

Ну как ты скажешь, что заставил долг

Верхом на бочке восседать уныло?

Когда-то пел он, а потом умолк,

Лишь разве крикнет на свою кобылу.

Заедет он по ступицу в реку