Для начала я сменил свою позицию, тем самым сократив дистанцию на сто пятьдесят метров, и стал недосягаем для первого стрелка. А затем «на глазок» настроил оптику и начал выжидать наиболее удачный момент. Снайпера, как и рыбака, кормит терпение, а его у меня вагон и маленькая тележка, ближайшие несколько дней я вообще никуда не тороплюсь. Мой противник продолжал беззаботно лежать на своем месте, но после шоколадки ему, разумеется, захотелось попить, он взял бутылку с водой и для удобства повернулся на бок, тем самым увеличивая площадь своего тела. Будь у меня в руках моя винтовка, я бы уже давным-давно его прикончил, но тут только один шанс для выстрела, один промах, он укроется, и мне его будет не достать. Так что я прицелился в живот и сразу спустил курок. Винтовка не подвела, осечки не было, и пуля покинула гильзу. Но вот меткость сильно подвела, и пуля ушла сильно левее, угодив снайперу прямо в горло, пробив его насквозь, причиняя ему мучительную боль. Артерии были порваны, так что фонтан алой крови брызнул во все стороны, что ознаменовало мою победу и скорую кончину очередного игрока.

Записав на свой счет еще одно убийство, я быстро подстроил прицел и начал менять позицию. Теперь я уже намеревался войти в город и занять небольшой кирпичный особняк почти в самом центре. Винтовку я закинул за спину, в руки взял автомат, а после со скоростью гепарда, бегущего за газелью по саванне, рванул к ближайшему домику, сделанному из обычных досок. Назвав данное сооружение домиком, это я, конечно, погорячился, мне кажется, курятники и те более качественно собирают, но, с другой стороны, эти здания рассчитаны на то, что их, скорее всего, разнесут в щепки, а значит, зачем стараться?

Помещение было размером плюс-минус три на четыре метра, потолком служили кровельные металлические листы, а пола и вовсе не было, просто земля с жухлой растительностью, которая погибла без солнечного света. Но главное, что тут я был не один, в гордом одиночестве под потолком, болтаясь в петле, сделанной из кожаного ремня, висел уже посиневший игрок азиатской наружности. Лута при нем никакого не было, даже ножа, что навевает на мысли о том, что сделал он это не сам, хотя, с другой стороны, зачем так кому-то имитировать самоубийство? Но, если подумать, каких уродов только не встретишь на этом свете, особенно среди убийц.

Находиться в данных апартаментах было неуютно, мухи уже начали налетать, так что я, осмотревшись по сторонам, двинулся к следующему зданию, находящемуся через дорогу по диагонали от меня. Собравшись с силами, я ринулся вперед и уже, когда подбегал к дверному проему, заметил мелькнувший силуэт в доме напротив. Предвидя опасность, я щучкой прыгнул вперед, но уже услышал два выстрела позади. Мощный удар в спину придал мне ускорение, а левую руку обожгло, словно огнем.

Упав пластом на деревянный пол, я тут же заполз за стенку и развернулся в сторону дверного проема. Спина адски горела, не позволяя нормально вдохнуть, левый рукав куртки начал темнеть, а на кисти уже появились первые ручейки крови.

— Вот же гадство! — злобно прокричал я от боли и досады.

Но рука — это вообще не проблема, я могу ей шевелить, а значит, ранение не такое уж и опасное. А вот спина — это другое, мне, конечно, больно, но терпимо, что вполне возможно из-за выброса адреналина. Сосредоточившись на собственных ощущениях, я понял, что весь мокрый, меня бросило в жар. Тут же приподнявшись, я провел рукой по мокрой одежде и посмотрел на нее и вздохнул с облегчением, это была всего-навсего вода. Следующим шагом я скинул с себя рюкзак и посмотрел на оборотную сторону и еще раз выдохнул, выходного отверстия нет, значит, пуля застряла в какой-то из железяк, что я таскал за собой.

Открыв рюкзак, я вынул из него аптечку и увидел тот самый револьвер, что забрал у самодовольного америкоса, который любил прически в стиле диско. Пуля угодила прямо в его рукоятку и застряла в ней. Порадовавшись такому стечению обстоятельств, я стянул с себя куртку и посмотрел на рану. И правда ничего серьезного не было, просто борозда от предплечья до локтя, так что можно сказать, что отделался легким испугом. Тем не менее враг из дома напротив никуда не делся, и этот вопрос нужно решать.

Его дом был сделан из такого же материала, как у меня, а именно пеноблоков, достаточно легкий материал, и почти любое оружие прошьет его без проблем. Он, по всей видимости, этого не знает, что говорит о том, что он из группы Б, а это уже сильно упрощает задачу.

— Я надеюсь, ты там сдох?! — раздался хриплый, до боли знакомый голос, причем на чистом русском языке.

— Не дождешься! Тебя то уж точно переживу! — грозно ответил я ему.

— Ну-ну! Я точно в тебя попал, дважды! Так что давай, истекай кровью, я подожду, мне спешить некуда. — с усмешкой в голосе, ответил он.

— Так ты приди и проверь, попал или не попал!

— Попозже, чуть попозже, когда сознание потеряешь! — мечтательно ответил он.

Скорее всего, это был кто-то из прибывших со мной бомжей, будь на его месте опытный человек, он бы уже давно меня прикончил, еще в момент, когда я выбежал из предыдущего укрытия. А так пусть ждет, я пока рану себе обработаю.

Отодвинувшись в глубину дома, я расположился у тонкой межкомнатной стены и приступил к оказанию первой медицинской помощи. Сначала я промыл рану водой из бутылки, затем промыл обеззараживающей жидкостью похожей на перекись водорода, а после наложил тугую повязку. Пока я всем этим занимался, то услышал возню в доме напротив и скрежет металла. В мыслях я уже представил, что этот тип водружает на станок какой-нибудь крупнокалиберный пулемет и сейчас весь дом разлетится на крошки, но реальность оказалась немного иной.

В дверном проеме показался здоровенный бронированный щит со смотровым окошком из бронированного стекла. Такими щитами обычно пользуются спецотряды по типу ОМОНа, СОБРа или ГРОМа, когда штурмуют здания. Они очень тяжелые и выдерживают прямое попадание пули, но таскать его — та еще морока. Затем я увидел голову игрока, и на нее был одет бронированный шлем похожий на «Алтын» с опущенным забралом. Игрок увидел меня и, неспешно опустив щит, отпустил его одной рукой и потянулся за пистолетом.

— Хана тебе! — усмехнувшись, произнес он.

Но я