нужно найти его. А если бы Бородулин не пригласил Таню — случилось бы что-то еще.

Итак, нужно искать любовника мадам Бородулиной. Где? Скорее всего, в педуниверситете. Во всяком случае, там кто-то что-то должен знать.

А Таня Бондарь? После встречи с мадам Бородулиной я не сомневался, что она не отравляла банкира.

Далее путь мой лежал на Минскую улицу, где располагался офис «КШМ-банка». Методом логического умозаключения я вычислил, что «КШМ» — это хозяин банка Кудлаев Шарвар Муслимович. С ним я тоже договорился о встрече.

Про такой банк я слышал впервые, и, тем не менее, он существовал, и довольно-таки неплохо, если генеральный менеджер Бородулин смог потратить на ремонт квартиры двадцать пять тысяч баксов и, как бы между прочим, отправить супругу в Швейцарию на две недели. Это обошлось ему всего в три тысячи двести баксов, не считая «карманных» расходов супруги. Я не сторонник считать чужие деньги, просто нет-нет да и возникнет в душе что-то вроде удивления — никто не знает этого банка, а он живет и процветает. И еще как процветает! С чего бы это?

Банк располагался во дворе, в солидном трехэтажном здании, но кроме солидности здания, ничто больше не говорило о том, что это банк. Не было ни неоновой рекламы, ни транспарантов по фасаду, мол, приходите, мы вам рады. Одна лишь табличка у стеклянной двери, на которой мелкими буквами было написано, что это и есть «КШМ-банк».

Я вошел в холл, сказал охраннику, что Шарвар Муслимович ждет меня. Он долго разглядывал мой паспорт, словно пытался понять, тот ли я Корнилов, которого ждет уважаемый босс, или другой? Решил, в конце концов, что — тот, и пропустил, указав путь в кабинет босса.

Шарвар Муслимович оказался невысоким, пожилым мужчиной со смуглой кожей и густым «ежиком» седых волос. Его черные маслянистые глазки смотрели почти радостно, но, как некогда учили меня умные люди, горе тому, кто поверит им.

— A-а, Андрей Владимирович! — воскликнул он, с улыбкой пожимая мне руку. — Проходи, слушай, гостем будешь. Я про тебя слышал, как же, слышал.

— Спасибо, Шарвар Муслимович. А я про ваш банк, честно говоря, не слышал. Не даете рекламу?

— Зачем, дорогой? Мы — специализированный банк, осуществляем расчеты в сфере нефтегазовой, понимаешь, индустрии. Кому надо — знает, что делаем все честно, быстро и с гарантией. Зачем реклама?

Я сел в кресло, хозяин кабинета сел в соседнее. На журнальном столике уже стояла бутылка виски, две рюмки и коробка конфет. Что ни говори — а молодцы они, эти южане. Умеют встретить, умеют проводить. И много чего еще умеют. В смысле того, что — и дать, и взять.

— Знаком с твоим отцом не так чтобы близко, встречались. Хороший человек. Настоящий бизнесмен, да. Ты тоже молодец, Я был знаком с Рахматулло, все его друзья думали — ты убил, хотели отомстить. Но ты нашел убийц, люди сказали — он молодец. Мужчина, понимаешь.

Я с Рахматулло, мужем некогда любимой моей женщины, не был знаком. Его убили вскоре после того, как оглушили меня, и все выглядело так, будто я его замочил. Пришлось потрудиться, чтобы доказать свою невиновность, но мы с Сырником справились.

— Спасибо, Шарвар Муслимович, — сказал я. — Но я по поводу другого убийства — вашего сотрудника Бородулина. Из-за этого у отца возникли неприятности. Статьи в газетах, нанимает мол, криминальных элементов по дешевке, работать с ним опасно. Хочу помочь отцу.

— Молодец, слушай! Так и надо. Ну а как же не помочь? Выпьешь, Андрей?

— Нет, я на машине. Скажите, у Бородулина были в последнее время проблемы на службе?

Глупый вопрос, даже если и были, так он и скажет! Но я не случайно задал его.

— Какие проблемы? Хорошо работал Саша, генеральный менеджер был, это знаешь что? Искал новые связи, разрабатывал пути развития, новые проекты. Никаких проблем.

— Почему он затеял ремонт зимой?

— А ты видел его жену?

Я кивнул.

— Тогда скажи, ей разве можно отказать? Вот и затеял. Захотела поехать на курорт и чтоб, когда вернется, квартира была совсем другая.

— Бородулин был чем-то озабочен в последнее время?

— Кроме жены — ничем.

— Но ведь у него были крупные неприятности в банке? — продолжал я гнуть свою линию.

На самом деле я не знал этого, но предполагал. Как бы ни была сильна власть жены, Бородулин был достаточно умным мужиком, и если он взял краткосрочный отпуск зимой, значит, на это были причины помимо жены.

Кудлаев молчал часа два. Да нет, это, конечно, преувеличение, но если восточный человек сверлит тебя глазами минуту, она вполне может показаться двумя часами.

— Откуда ты знаешь? — спросил наконец он.

— Есть информация, — вежливо ответил я.

— Я знаю, ты работал в ФСБ... Ну что ж, не стану скрывать, скажу все как есть. После его смерти проблемы возникли. Почему они возникли? Потому что на Саше были завязаны многие связи, контракты. Разорвались, понимаешь? Теперь надо соединять, а это упущенное время. И деньги.

— Как же вы отпустили его в отпуск, если были серьезные дела, завязанные на нем?

— Очень просто. Дома есть телефон, есть компьютер, Интернет, факс. Он работал дома, докладывал мне.

— И не успел?

— Что «не успел»?

— Закончить дела.

— Как успел — если убили?

— Спасибо, Шарвар Муслимович, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Я узнал все, что хотел, спасибо.

Он тоже встал, мы пожали друг другу руки, и я пошел к двери. Ничего особенного я и здесь не узнал, да и не надеялся. Но пищи для ума получил предостаточно. Не зря ездил, не зря встречался.

Провожал меня к выходу из офиса очень неприятный человек. Он ждал меня в коридоре и шагал следом до моей машины. У него была маленькая, птичья голова и чересчур широкое туловище. Тупой и жестокий человек, мне такие не нравились. Всем своим видом он давал понять, что мне не следует лезть в дела уважаемого банка. Я это понял и запомнил его.

5

Сырник сидел в нашем офисе и слушал радио, из магнитолы «Шарп» неслись звуки приятной во всех отношениях песни «Дом восходящего солнца».

— Слышь, Андрюха, — сказал Сырник, крутанувшись в кресле. — Я тут слышал одну песню, баба пела про кабаре, и там были такие слова — «тюдель-мудель». Как ты думаешь, что это значит?

— Не то, что ты думаешь, — сказал я.

— Нет, я и сам так не думаю. Но все ж таки — «тюдель-мудель» должно что-то означать? Вот я и хочу понять, ты ж