меня это мало трогало. Главное — побеседовать с двумя другими девушками, Олесей Митькиной и Анжеликой Летягой. Ну, и с самим дядькой Ковальчуком тоже. Почему-то он представлялся мне именно дядькой — суровым, солидным бригадиром. А каким еще может быть начальник трех симпатичных девушек? О том, что они симпатичные, мне сказали в отделе ремонта отцовской фирмы.

Сырник приуныл после моего рассказа о сути проблемы. Бывший омоновец с радостью бил морды злым бандитам, участвовал в погонях, лихо уклонялся от свистящих пуль, а тут что? Какая-то вполне нормальная стройка, бригада обойщиков, исчезнувшая девушка, которая, по всей видимости, уже далеко отсюда, может быть, в украинском городе, где запрещают русские песни, а тот, кто убил презренного москаля, да еще и банкира, вправе претендовать на звание почетного жителя... Словом, тухлое дело, тягомотина, которой пусть занимается следователь Габрилян.

Мы приехали на моей «девятке». Я поставил машину рядом с подъездом, и тут Сырник подал голос:

— Слышь, Андрюха, лучше б я остался у тебя, с Борькой бы пообщался. Он уважает меня.

Действительно, после нескольких месяцев взаимной неприязни Сырник и Борька нашли общий язык, более того, подружились. И я не раз видел, как громадный Сырник, чей вид мог напугать любого добропорядочного гражданина, на полном серьезе ведет беседы с моим крысом. И тот внимательно слушает его! А иногда своими действиями выражает сочувствие, пытается отвлечь от грустных мыслей. Этот серенький проказник был умницей, каких поискать надо, и Сырник просто влюбился в него.

— Потом пообщаешься, — сказал я. — А сейчас работать надо.

— Это — работа? — возмутился Сырник. — Ладно бы подозрительная контора, прикрыть нужно, то, се... А тут — стройка! Ты будешь брать показания у девиц, а мне какого хрена делать?

— Смотреть и слушать. Не хочешь, оставайся в машине.

— Ладно, пошли...

Мы беспрепятственно вошли в подъезд, спросили, где работает бригада Ковальчука, а потом поднялись на девятый этаж, благо, лифт уже работал. В нужной квартире сидели нужные нам две девушки и ели овсяную кашу, что продается в пакетиках, содержимое которых нужно лишь заварить горячей водой и получится каша — с персиком, ананасом или малиной. Наверное, у них был обед, а может, второй завтрак. Сырник покачал головой, пораженный размером холла, и пошел осматривать квартиру, видимо, чтобы хоть понятие иметь, как живут люди, способные купить новую квартиру в новом доме.

— Привет, красавицы, — сказал я. — Как вам работается?

Девушки и вправду были симпатичные: одна блондинка, другая рыжая. И похоже, приняли меня за будущего, а может, уже настоящего хозяина квартиры.

— Извините, у нас перерыв, — сказала рыжая. — Но если хотите посмотреть, как наклеили обои в других комнатах, пожалуйста, я могу показать. Если какие-то замечания, мы...

Не просто симпатичные, но еще и вежливые девушки. Похоже, дорожили работой в отцовской фирме.

— Наклеили вы все нормально, — сказал я. — Клейте и дальше в том же темпе. А я хочу поговорить с вами о том, что случилось в квартире Бородулина.

— Вы из милиции? — спросила блондинка.

— Нет. Я частный сыщик Андрей Корнилов. Представьтесь и вы. Кто Анжелика, а кто Олеся?

— Ну, я Олеся, — сказала рыжая. — Но мы уже все рассказали.

— Не все. Давайте по-новой вспомним события того печального дня.

— Мы ничего не знаем! — сердито сказала блондинка, то есть Анжелика. — И вообще, не собираемся говорить с каким-то сыщиком, понятно? Достали уже!

— Здравствуйте! — раздался за спиной солидный бас. — И шо тут происходит?

— Та какой-то частный сыщик привязался, — сказала блондинка Анжелика. — Про Бородулина спрашивает, а шо мы знаем? Уже все ж рассказали.

Я обернулся. Дядька Ковальчук был именно таким, каким я представлял его, — коренастый, широкоплечий, с длинным носом и мрачным взглядом близко посаженных глаз. Кажется, я ему не понравился, ибо дядька положил мне на плечо тяжелую ладонь и грозно пробасил:

— Иди, товарищ... Некогда нам тут базарить. У нас работа, понял?

Я-то все понял, а он — нет. Пришлось объяснять. Для начала я ударил его ногой в колено, кулаком в солнечное сплетение. Дядька охнул и стал медленно опускаться на грязный паркет. Девушки завизжали. На крик вышел Сырник, но вмешиваться в события не стал, занял позу стороннего наблюдателя. Но, спокойный и молчаливый, он, похоже, больше меня напугал строителей.

— Я... охрану позову... — прохрипел Ковальчук, с опаской поглядывая на Сырника.

Оказывается, тут и охрана имелась, жаль, что мы не заметили ее, когда входили в подъезд.

— Не дури, Ковальчук, — жестко сказал я. — Никто вам не мешает работать, просто надо поговорить. Я частный сыщик Андрей Корнилов, Андрей Владимирович, понятно?

— Боже! — первой поняла, в чем дело, Олеся. — Так то ж оцей самый сыщик, сын босса! И похож!

На кого я похож — на отца или на сыщика, она не объяснила.

— Простите, Андрей Владимирович, — пробормотал дядька, медленно поднимаясь на ноги. — Не узнали вас...

Интересно, как он меня мог узнать, если мы виделись впервые, а фотографии мои, насколько я понимаю, не украшали офис отца и в газетах не публиковались.

— И ты меня извини, Ковальчук, — сказал я. — Не надо было меня трогать, и я бы тебя не тронул. Ваша команда доставила много неприятностей отцу, давай попробуем разобраться, что же там было на самом деле. Итак, господа строители, рассказывайте по порядку.

Ковальчук встал на ноги и сбивчиво рассказал мне то, что я уже знал.

— Да, Таня осталась с ним, но она не убивала.

— Сам себе яду подлил?

— Я не знаю, но Таня тут ни при чем, — твердо сказал Ковальчук. — Это ихние банковские дела... Я думаю, Таня попала в беду... если живая еще.

— Откуда такая уверенность?

— Сказать? — спросила Ковальчука Олеся. И, получив разрешение в виде утвердительного кивка, продолжила: — Потому что этому Бородулину кто-то звонил, и не раз. Он уходил в другую комнату, но мы слышали, что разговор серьезный. Он оправдывался и даже кричал. Я думаю, кто-то угрожал ему, шо-то требовал.

— Почему Таня осталась с ним?

— Так он же... — Олеся мельком глянула на дядьку, потом пожала плечами. — Обещал бросить жену, и жениться на ней. Кто ж откажется от такого?

Действительно... А я как-то не подумал об этом. Брякнул мужик — да я жену брошу ради тебя, она и поверила. Кто же не поверит в такое счастье?

— И ничего странного не заметили? — рявкнул Сырник.

Олеся вздрогнула, Ковальчук с опаской покосился на моего напарника, покачал головой.

— Заказывала ремонт жена Бородулина, — сказал я. — С кем она договаривалась? Ну, что надо делать, оплата и все такое.

— Со мной, — сказал дядька-бригадир. — Обговорили все, паркет, сантехника, обои, окна. Согласовали