комбинезонах молча выносили из хозблока венки и корзины, аккуратно грузили все в стоявший за воротами черный фургон. Еще несколько довольно внушительных венков, привезенных сегодня, ожидали своей очереди на лужайке перед крыльцом. В дом всю эту похоронную атрибутику не заносили, так хотела Алька.

День был довольно теплым для двадцать девятого августа, хотя переменная облачность могла обернуться вполне себе осенним дождем. Я подумывала, а не поехать ли на своем «Фольке»? Чтоб быть мобильнее.

— Примите самые искренние соболезнования, — услышала я и обернулась.

Высокий, в классическом черном костюме-тройке, передо мной стоял башкирский красавец лет около пятидесяти. В следующий миг, поняв, что перепутал меня с Алькой, он произнес:

— Прошу прощения, вы, наверное, сестра Альмиры…

Я кивнула.

— Меня зовут Тагир. Мы с покойным мужем вашей сестры… дружили.

Пауза перед «дружили» была короткой, но заметной. Тагир улыбнулся, точнее изобразил улыбку, потому что взгляд оставался холодным и настороженным. Красивые глаза у него. Темно-карие, миндалевидные. И ресницы как у девушки.

К нам подошел, нет, прямо-таки подскочил, Игорь. Ух ты! Этот Тагир еще и краснеет как девушка… Странный экземпляр, но явно из местной элиты.

Игорь и Тагир отошли к дальнему концу террасы, совершенно не обращая внимания на толпившихся людей, просто пройдя сквозь них. Перед ними расступались.

* * *

Вечером, после всего, Игорь вывел меня в беседку для разговора. Дом погрузился в вязкую тоску, как всегда бывает после похорон.

Алька с дочкой закрылись в комнате Регины.

Вообще, Алька неплохо держалась. Со скорбным достоинством и без соплей. Дернулась единственный раз, когда к ней приблизилась Виктория — вся такая тихая, в черном балахоне, в черном платочке, из-под которого выбивалась рыжая прядь. Глаза Альки прямо-таки полыхнули яростью, так что, едва приобняв вдову своего любовника, Виктория смешалась, засуетилась и, хлюпая носом, нырнула в толпу. Неужели Алька в курсе, так сказать, личной жизни покойного?

Не удаляясь от Альки дальше чем на ширину ладони, я давала ей чувствовать свое присутствие, но не цеплялась за нее и не удерживала. Включились профессиональные навыки, и сочувствие близкой подруге не мешало зорко держать периметр. Со стороны я выглядела как заботливая сестра. Валеевы так и представляли меня всем интересующимся.

Регину не отпускала от себя Лариса Алексеевна, буквально не выпускала из рук. Девочка понимала происходящее, но как-то отстраненно, переводила опрокинутый взгляд с одного человека на другого. Иногда она поворачивалась к бабушке, чтобы что-то сказать или спросить, и Лариса Алексеевна шептала ей на ухо, поглаживая внучку по волосам. Над ними обеими, словно бдительный страж, возвышался подполковник Валеев. Мы с ним переглядывались, изредка слегка кивая друг другу. Накануне распределили задачи: я охраняю Альку, он бережет жену и внучку. Думаю, что если у Валеева и были сомнения на счет моих компетенций, то Резников их развеял.

Прежде чем выйти «на поговорить», я заглянула в кухню. Здесь Валеевы поили чаем пожилую семейную пару из числа друзей-соседей. С удовольствием отметила: атмосфера душевная, а Лариса Алексеевна накинула поверх черного платья ту самую прелестную светло-серую горжетку.

Под потолком беседки, построенной в виде башкирской юрты, мерцали мелкие белые, голубые и зеленые лампочки. Скругленный диван и четыре высоких табурета, обшитые голубым нетканым материалом, похожим на искусственную замшу, создавали уют. Я вспомнила, что это флок — его производят путем напыления измельченного ворса на гладкую плотную основу. Здесь же все для кошек! Но зацепить, а тем более подрать флоковую обивку может разве что снежный барс из провинции Цинхай. Плоские диванные подушки были белыми с зеленой вязью башкирского орнамента, ведь обустраивал беседку Урал Хабибуллович.

— Странный выбор цветов, — заметил Резников, усаживаясь посреди дивана и закидывая ногу на ногу.

— Цвета флага Республики Башкортостан! — Мне это доставило удовольствие — ткнуть его носом в очевидное.

— А, ну да, — усмехнулся он. — И здесь… местный колорит.

Взяв с дивана подушку, я положила ее на табурет и села. Получилось, что смотрю на Резникова несколько сверху, и это меня устраивало. На мне брючный костюм с похорон, так что могу хоть с ногами залезть.

— Итак, Евгения, что мы имеем? — задумчиво произнес Игорь.

Жесткий и собранный, во всех смыслах застегнутый на все пуговицы, Резников снова был собой — ничуть не похожим на человека, который сегодня похоронил родного брата.

— Кто такой Тагир? — спросила я.

Этот красавец вызывал у меня профессиональный интерес. К тому же подозрительно тепло он выражал соболезнования не Альке, а Виктории. Аж реснички трепетали! Про Викторию будет второй вопрос.

— Тагир? А, Закиев… Ну, в каком-то смысле… наследный принц. Можно и так сказать.

— А еще как можно сказать? — Я поболтала ногами, скидывая балетки.

Игорь тоже вытянул ноги и, сцепив ладони в замок, потянулся так, что хрустнули суставы. Посмотрел на меня очень заинтересованно, словно энтомолог на редкую букашку. Во что мы сейчас играем? Он же знает, что я — не букашка. А я знаю, что Резников не всемогущ, если у него под носом и, по сути, за его интересы убили брата.

— Евгения, давайте заключим… ну, перемирие, что ли, — вдруг сказал Игорь.

— Разве мы воюем, Игорь Брониславович?

— Да нет конечно, — расслабленно протянул Резников и уже серьезнее продолжил: — Видите ли, Евгения Максимовна, мне сложно принять тот факт, что… что-то вышло из-под контроля. Буду откровенен. Я пока даже не уверен в том, что Олега заказал тот человек, на которого все указывает, которому это выгодно. Возможно, я ошибаюсь, и тогда мои люди… тоже ошибутся.

Ценю его откровенность. Но не удивлена. Он же не с кем попало откровенничает, а с телохранителем владелицы бизнеса, в котором заинтересован. Не обольщаюсь, бизнес для таких людей важнее, чем… Насколько важна ему самому безопасность Альки? Для начала надо выяснить это. И — желательно без прямых вопросов. Откуда мне знать истинное отношение Резникова к Альке? Все — только с его слов.

— И что будет, если ваши люди ошибутся? Накажут не того? — спросила я, холодным рассудком понимая, что меня это абсолютно не волнует, но подобный промах прояснит расклад сил и поможет защитить Альку.

Игорь молчал, задумчиво глядя перед собой. Пусть подумает, не буду торопить.

— О черт! Это еще зачем?! — Резников вдруг вскочил, меняясь в лице.

Проследив его взгляд, я увидела темный женский силуэт на дорожке, ведущей от дома. Дама направлялась к беседке, то есть к нам. Виктория?! Да, про черта — это он правильно… Заметив, что мы на нее смотрим, Виктория помахала рукой. Жест получился жалким.

— Добрый вечер. — Виктория остановилась на центральной дорожке перед поворотом к беседке. — Мне сказали, что вы здесь…

Мы молча на