от большого арыка взять не грех, да и никто не заметит, но этой капелькой можно охладить губы умирающего от жажды бедняка. Так раньше говорили.

Нет, братья Ариповы не бедняки, но есть богаче. Ой, какие богатые есть… Сегодня разделили выручку: Хакиму три доли, Абрахиму — одну. А как же?! Так надо — Хаким старший брат, он везде договаривается, он везде в почете. Ему и деньги большие нужны: где заплатить, кому подарок купить…

Абрахим не в обиде. Он любит брата! Пусть тот подавится своими тремя долями. Ничего, аллах милостив, умрет Хаким, тогда Абрахим будет три доли брать.

Много денег получил Абрахим, а если бы в три раза больше?! Пятьдесят лет Хакиму, крепкий он, не болеет. Но после пятидесяти можно бы и отдохнуть. Поберечь здоровье. Отойти от дел. Уступить дорогу брату. Вразуми его аллах, пусть не дожидается худого…

Абрахим воздел руки к небу, провел ими по лицу и, посчитав, что и так отнял много времени у аллаха, распустил пояс, пощупал большую спортивную сумку у себя на коленях и закрыл глаза. Он ждал Хакима. Постепенно образы Хакима и аллаха слились, потом расплылись и стали уходить куда-то вдаль, пока совсем не потерялись.

Разбудил его настойчивый стук. Абрахим открыл глаза. В номере было темно. За окнами горели уличные фонари, гудели проезжающие автомобили. Абрахим прислушался. Никакого стука. Показалось.

Он повернулся в кресле, устраиваясь поудобнее, как вдруг мысль: «Где деньги?!» — ударила по голове, словно ишак копытом.

Абрахим зашарил по коленям — сумки не было. Он оцепенел, замер парализованный. И в это время опять раздался стук. Требовательный. Сердитый. Абрахим вскочил, кинулся к двери, споткнулся и растянулся во весь рост. Но, падая, возрадовался, потому, как догадался, что споткнулся о сумку с деньгами. Не чувствуя боли в ушибленных местах, он схватил одной рукой сумку, второй отпер замок.

Хаким заскочил в номер. Захлопнул дверь, включил свет.

— Почему долго не открывал? — схватил он Абрахима за грудки. — Почему открыл, не спросив, кому?! — Он тряс Абрахима изо всей силы. У того болталась голова, и он никак не мог ответить.

Наконец Хаким отпустил брата. Поднял сумку, осмотрел ее со всех сторон и опустился в кресло. Абрахим принес от коридорной электрический самовар, чайник, сам заварил чай, налил в пиалу старшего брата, которую тот всегда возил с собой.

— Хаким-ага, прости. Не хотел я тебя рассердить. Так получилось. Прости. Ну, побей меня… Только скажи, как билеты на самолет?

Хаким, выпив четвертую пиалу чая, вытер рукавом потное лицо и раздельно произнес:

— Билетов на самолет нет и не будет десять дней. Но аллах подсказал мне, как добраться домой и обогатиться через его щедрость.

Абрахим с благоговением внимал голосу брата.

— Завтра мы поедем в Южный порт, в автомобильный магазин. Купим машину и на ней покатим домой. Понял?

— Пусть распространится и на нас милость аллаха, — воскликнул, проводя ладонями по лицу, Абрахим, хотя не совсем уяснил, как они поедут на купленной машине, потому что точно знал — ни он, ни Хаким за рулем ни разу в жизни не сидели.

Утром они поехали в Южный порт. У автомобильного магазина народу! И говор разноязыкий. Как же: столица! На площади машины в рядах. И каких только нет! И УАЗы, и ГАЗы, и ЛУАЗы, и ВАЗы… Иностранные машины и «Волги» — отдельно. Не мешаются со всеми. Около них людей побольше. Не покупателей, нет. Зеваки. Ждут принца. Только принц может себе позволить такую сумму выложить.

Хаким — не принц, но сумма эта его не пугает. Ходит с ухмылочкой, руки в карманы. Потолкался у одной людской кучки, у второй… Вернулся к Абрахиму.

— Тридцать надо, — сказал он, щуря и без того узкие глаза. — Тридцать…

— Тридцать тысяч?! — ахнул Абрахим.

— Это тебе не арба, — оскалил зубы Хаким. — Люкс машина. В Ташкенте за нее сорок возьмем. Понял?

Абрахим, подавленный мудростью брата, молчал.

— Проси аллаха, чтобы хозяин за двадцать пять отдал, — приказал строго Хаким и пошел к машине.

— О аллах! — взмолился Абрахим. — Вразуми моего брата. Он водить не умеет. Разобьется! Пусть покупает машину, но отправит меня домой поездом…

Сделку совершили быстро. Хозяин машины — немолодой, седоволосый наотрез отказался гнать машину в Ташкент. Пришлось искать перегонщика. Но и в них недостатка не было. С десяток отираются у магазина. Все готовы сесть за руль и сорвать куш. Все разбитные, бывалые… Один только скромно, в сторонке, держится. Хаким сразу на него глаз положил. Подозвал.

— Ездить умеешь? Права имеешь?

Тот молча протянул водительское удостоверение. Хаким долго читал, шевеля губами, с трудом разбирая русские буквы, потом спросил:

— Как зовут тебя?

— Иван, — ответил перегонщик.

— Все русские — Иваны, — со знанием дела произнес Хаким.

Сговорились быстро. Кормежка дорогой, обратный билет на самолет и еще триста рублей. Недорого.

Хорошо ведет машину Иван. Всю Москву исколесили, никто ни разу не остановил. Накупили — всего-всего… На своей машине не то, что на такси — и счетчик не щелкает, и едешь куда надо, и стоишь сколько хочешь… И совсем не страшно с таким шофером.

Выехали за город. Шоссе ровное. Машина идет — гудит. Тесно, правда. Покупок много. Хаким впереди сидит, на дорогу смотрит, важный такой. Абрахим на заднем сиденье сумку с деньгами на коленях держит, думу думает. «Аллах покровительствует старшему брату. Машину такую купил… И всего-то за тридцать тысяч. На ней еще десять тысяч заработает. Абрахим тоже может такую машину купить, денег хватит, но не купит. Плохо быть младшим братом. То сейчас бы Хаким сзади сидел. На коленях тяжелую сумку держал, в которых колхозных денег столько, что еще четыре машины купить можно. А Абрахим бы впереди сидел, откинулся на сиденье и так бы говорил шоферу: «Сильно медленно едешь, Иван!» или «Не крути шибко рулем, сломаешь!» Эх, хорошо быть старшим братом!

Шоссе ровное, прямое, как стрела. Машина летит как самолет. Сидит сзади Абрахим, слушает разговор Хакима с шофером, дремлет.

— Иван, почему ты не торгуешь? — спрашивает Хаким, и Абрахим представляет, как он хитро щурится.

Шофер медлит с ответом, усаживается поудобнее за рулем:

— А чем торговать-то. У нас и торговать нечем, да и в голове не кругло…

— Как это «не кругло»? — удивляется Хаким.

— Не кругло, это значит ум не в ту сторону повернут, — охотно поясняет шофер. — Вот я, например: любую машину разберу и соберу с закрытыми глазами, а торговать не умею, да и стыдно…

— Стыдно?! Почему стыдно? — громко спрашивает Хаким, и Абрахим открывает глаза.

— Ну, как это… здоровый мужик и… яблоками торгует, — шофер хмыкает.

— Не каждый здоровый мужик торговать может,