он связался с Рене, сестрой Стеф, а та поговорила с ее сыном Эваном. У Эвана есть приложение «Найди айфон». Роберт… не знаю, хорошая это новость или плохая, но ее телефон находится по тому адресу, что вы назвали: Хорайзон-Лейн, 4240.

– О господи! – воскликнул я, схватившись за сердце.

– Из аэропорта сразу поедем туда, – продолжала Люси. – В самолете постараемся сесть рядом. Я хочу составить хронологию событий и записать все по порядку. Так нам будет проще думать. У вас есть какие-нибудь новости?

– Никаких, – ответил я. – На десять тысяч сообщений – никакого ответа. И это пугает. Если она у него дома, почему не отвечает? И полиция ничего не нашла. Если только… если он не запер ее где-нибудь в другом месте… – При мысли о том, что еще этот тип мог с ней сделать, я содрогнулся.

– Если она в доме или где-то рядом, мы найдем ее и освободим, – заверила меня Люси. Меня восхищал ее оптимизм. – Но для начала выйдем из самолета и осмотримся.

В салоне мы с Люси сумели убедить какого-то хипстера поменяться со мной местами и сели рядом. Когда самолет набрал высоту, она откинула столик и поставила на него ноутбук.

Люси решила распределить всю известную нам информацию по дням, прошедшим с отъезда Стеф. Она печатала и одновременно читала вслух:

– Четверг: Стефани публикует в «Фейсбуке» фотографию с Форума новостников.

– Пятница: Роберт отправляет ей фото Фреда на кресле, лижущего лапу. В ответ Стефани сообщает, что познакомилась с мужчиной и летит с ним в Атланту.

– Суббота: Стефани пишет Роберту, что она в аэропорту.

– Воскресенье: Стефани пишет: этот мужчина хочет провести с ней весь день дома, чтобы получше узнать друг друга.

– Понедельник: Брюс принимается разыскивать Стефани, в ответных сообщениях она просит отменить все мероприятия на этой неделе, а затем начинает отвечать грубо. Также она присылает Брюсу голосовое сообщение.

– Понедельник: Стефани присылает Роберту голосовое сообщение и фотографии: дом Трента, две кружки латте, Олимпийский парк, офис телеканала Трента и сувенирную кружку.

– Понедельник: Стефани просит Люси отменить встречу с «Марком Р.», не понимает шутку, раздражается.

– Понедельник, вечер: в сообщении Роберту Стефани в первый раз говорит, что боится Трента.

– Вторник: отвечает на сообщения о брате, которого у нее нет. Немного погодя пишет Роберту, что Трент хочет ее убить. Дальше молчание. Роберт набирает 911, однако полицейская проверка дома Трента не показывает ничего подозрительного.

– Среда: телефон Стефани запеленгован по адресу Трента.

Все вместе выглядит совершенно непонятно – и чертовски пугающе. Однако, пока мы молча перечитывали этот список, мне вдруг пришла новая мысль.

Я вспомнил, как мы со Стеф сидели как-то вечером и она жаловалась на своего сына. «Хотела бы я, – говорила она, – заболеть или на несколько дней потеряться в лесу. Или пусть меня похитят, только не причиняя вреда. Может быть, тогда Эван вспомнит, что у него есть мать?» Я тогда ответил: все ясно, тебе нужен похититель с добрым сердцем! А что, если все это один большой розыгрыш? Если Трент и есть «похититель с добрым сердцем»? Могла ОНА все это подстроить, чтобы заставить Эвана поволноваться, а потом вернуться победительницей?

Покосившись на Люси, я спросил себя, не стоит ли поделиться этой мыслью с ней, – и решил: нет, не стоит. Это слишком личное: вряд ли Стеф хотела бы, чтобы о ее проблемах с сыном знали подчиненные. Люси еще так молода, к тому же Стеф ее начальница. Ее это шокирует. И все же, глядя в иллюминатор, за которым простирались бесконечные облака, я впервые задумался: а что, если меня попросту водят за нос?

Глава 23. Роберт

Неделя после полета

Мы вышли из самолета и направились к автобусу. Я открыл «Убер» и вбил роковой адрес: Хорайзон-Лейн, 4240. Дом оказался в двадцати минутах езды от аэропорта. Такси мы дожидались в терминале.

Люси взглянула на свой телефон и отошла, чтобы принять звонок. Переговорив с кем-то, вернулась ко мне, попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука. По спине у меня побежали мурашки.

– Что, Люси? Что такое?

Все еще не говоря ни слова, она жестом попросила меня сесть. Я присел, не сводя глаз с ее лица.

– Роберт… – с трудом выговорила она наконец. – Звонил Дейв. С ним связался знакомый, руководитель телеканала из Атланты. В новостном сообществе ходят разговоры о том, что новостник из Атланты по имени Трент попал в тюрьму. За что-то ужасное. И знакомый Дейва слышал, что в этом замешан еще один человек из этой же сферы – женщина.

Глаза у Люси были полны слез. Я почувствовал, что и сам вот-вот разревусь. Попал в тюрьму? Звучит серьезно: это точно не про фальшивое похищение.

Я сглотнул и уставился в пол. Вокруг шумел многолюдный аэропорт. Слышался гул голосов, где-то плакал ребенок, громко радовалась встрече влюбленная пара, беспрерывно кружились с механическим урчанием багажные ленты, и механический женский голос из динамиков направлял прилетевших последним рейсом к конвейеру направо.

– Что ж, Роберт, – сказала наконец Люси. – Надо выяснить все до конца. Я все равно не поверю, пока не получу доказательств. И потом, друг Дейва не знает, как звали жертву. Так что едем на Хорайзон-Лейн.

Словно в каком-то трансе, я встал и пошел за ней следом. До приезда такси оставалось еще две минуты, так что мы вышли на тротуар и молча ждали. По счастью, водитель был молчалив, серьезен и не включал музыку. Вот и хорошо. Полное молчание – то, что нам сейчас нужно. Уже подъезжая, водитель все же заговорил:

– Тут полно копов – ни проехать, ни пройти. Я остановлюсь, не доезжая пары домов.

– Хорошо, – ответила Люси. Она взяла на себя руководство нашим путешествием, и я был этому только рад. Сам я после выхода из аэропорта не произнес ни слова.

Выйдя, мы обнаружили, что улица перегорожена двумя полицейскими машинами, а рядом стоит, переговариваясь вполголоса, кучка соседей. Мы поставили сумки на землю и остановились, пытаясь оценить то, что предстало нашим глазам.

В глубине квартала было сложно что-то разглядеть, однако я вытянул шею – и, кажется, увидел крышу аккуратного белого домика, очень похожего на тот, о котором писала мне Стеф. В этом квартале явно обитали люди состоятельные: много современных зданий, просторных и светлых, вдоль тротуара припаркованы дорогие внедорожники. Кусты аккуратно подстрижены, на некоторых лужайках перед домами разбиты клумбы. Рядом с нами стояли три женщины, на вид лет семидесяти; я услышал их разговор.

– Говорят, он какая-то большая шишка на местном телевидении, – громким шепотом сообщила одна.