обо всем одновременно. Выпьют, закусят, вдоволь почешут языками. Пусть наперебой хлопают тебя по плечу, выражают сочувствие. — Он тихо застонал. Я сама похлопала его по спине. Придется ему к этому привыкать. — Понимаю, все понимаю. Зато один день — и все будет позади. Какой смысл растягивать удовольствие?

— Это просто кошмар, — сказал он. Я кивнула, но тут резко выпрямилась, заметив на туалетном столике связку ключей, почти полностью скрытую скомканным полотенцем.

— Это твои ключи? — спросила я.

Тони удивился, потом покачал головой:

— Нет, это Шерил.

Значит, она ушла не домой, раз оставила ключи от квартиры, так? И ключи от машины. Значит, она где-то тут.

— Она могла вызвать такси.

— Зачем ей это? Если бы я задумала побег, точно не стала бы маячить тут в ожидании такси. — Я встала и потянула Тони за руку. — Пойдем! Наверняка ее просто перед свадьбой накрыло, и она вышла проветриться. Может, она где-то недалеко от отеля.

Мы спустились в фойе и остановились в дверях, вглядываясь в площадку перед отелем. Тони показал на дальний угол парковки, где стояла новенькая ярко-красная спортивная мазда.

— Вон ее машина, — сказал он. — Я даже не подумал посмотреть. Решил, что она уехала: записка, чемодан пропал…

Я подошла поближе и заглянула внутрь. Чемодан Шерил лежал на заднем сиденье.

— Вы же планировали сразу после приема уехать в свадебное путешествие, так? На чьей машине? На твоей или ее?

— На ее. Она хотела эффектное отбытие — чтобы мы уехали с открытым верхом, в конфетти и с воздушными шариками, а все махали нам вслед. Сказала, что моя старая машина не подходит.

— Ну вот. Просто готовилась. — Хотя странновато заниматься этим с утра в день свадьбы, когда по плану невеста должна ждать парикмахера. И это все равно не объясняет, почему она не берет трубку.

Светило солнце. Сад, где намечалось провести церемонию, выглядел прекрасно, и на улице уже было тепло — день обещал быть чудесным. Раздражал только непрерывный лай собаки где-то поблизости, но не может же все быть идеально. Эта гостиница с гордостью декларировала, что принимает гостей с собаками, так что, скорее всего, шумел чей-то заласканный пудель или стриженая болонка.

— Прогуляйся, поищи ее, — сказала я. — До церемонии еще несколько часов. Откровенно говоря, ты ведь волнуешься не меньше, чем она, раз так торопишься с выводами. А мне пора на кухню. — Я хлопнула его по плечу. — Мы готовим свадебный банкет, между прочим!

***

Я оставила Тони на ступенях, ведущих к отелю; он стал слегка спокойнее, не то что с утра, а сама пошла на кухню. Управляющий отелем был не против, чтобы мы наняли их официантов, но похоже было, его задело, что Тони и Шерил не привлекли их поваров, так что помощники на кухне мне были просто необходимы. Я только надеялась, что они будут помогать, а не мешать. И очень верила, что свадьба все-таки состоится и нам будет, кого кормить.

Мама с Дейзи «усердно работали» — если, конечно, считать работой чаепитие. Вид у обеих был слегка недовольный. Дейзи взглянула на меня из-за огромной кучи картошки.

— Как мило, что ты к нам присоединилась, — сказала она. Ехидная девица.

— Эй, барышня, я сегодня тебе не только мама. Я твой босс. Будешь дерзить — уволю.

— Подумаешь, испугала, — ответила она. Я обняла ее, и она тут же заерзала, вырываясь.

— Спасибо, что помогаешь мамочке, булочка моя сахарная, — пропела я фальшивым детским голоском. Она терпеть не могла этот голос и это прозвище. — Мамочка одна не справится.

— Надеюсь, ты не забыла, что обещала мне заплатить, — проворчала она, уткнувшись мне в бок.

Я рассмеялась и отпустила ее.

— В понедельник пойдем прокалывать уши, — сказала я.

Она попыталась скрыть восторг, но неудачно. Впрочем, неудивительно — она доставала меня этой просьбой с семи лет.

— По две дырки в каждом ухе? — спросила она.

Я немного подумала и кивнула. Почему бы и нет? Возможно, в ее новой школе это запрещено, но вторые сережки всегда можно будет снять, и хоть раз не я окажусь в роли злодея.

— А можно еще в носу?

— Конечно! И в пупке. И татуировку. А бабушка заодно проколет себе сосок.

— Ой, — сказала мама. — Представляешь, как это будет цепляться за вязаную кофту?

Дейзи закатила глаза:

— Можно было просто сказать нет.

— Хорошо. Нет.

Мама допила чай и принялась взбивать в глубокой миске соус для креветок.

— Как там Тони? Ты как думаешь, она от него сбежала? — Она макнула палец в соус, облизала его и добавила немного лимонного сока. — Не то чтобы я с ней много общалась, но мне она не понравилась.

Я аккуратно перехватила ее руку, когда она снова потянулась макнуть палец.

— Мам, гигиена! Пожалуйста, пользуйся ложкой, а если хочешь попробовать еще — возьми другую. Чистую!

Она фыркнула, мол, нечего делать из мухи слона.

— Ты же знаешь, что я права. Можно кое-что себе позволить, когда готовишь только для себя, но вот массового отравления мне только не хватает! У меня дебют в роли организатора банкетов, а ты напустишь сюда микробов, древних, как ты сама.

— Ну и наглость! — воскликнула она и шлепнула меня по ногам полотенцем с притворным возмущением. Я легко увернулась. — Никакого уважения к старшим.

— Думаю, у Шерил просто нервы сдали, — сказала я, меняя тему и ловко подхватывая очищенную картофелину, скатившуюся с доски Дейзи. — Уверена, все пройдет безупречно.

Мама расхохоталась:

— Безупречно — то есть без брака? Но это же свадьба, кто-то должен оказаться в браке. — Она ухмыльнулась: — А ведь это могла быть ты, между прочим.

Я закатила глаза:

— Две недели, мама. Две недели в девяносто четвертом.

— Только не говори, что ты встречалась с Тони. — Дейзи аж подавилась от смеха.

Нечего было хихикать, он, может, оказался бы лучше, чем ее никчемный отец.

— Нет, с Шерил. Ей тогда было лет пять. Может, займемся наконец банкетом, а? Дел невпроворот.

Я помогла Дейзи с картошкой. У меня на сердце потеплело, когда я увидела, как она стоит перед разделочной доской в фартучке — это напомнило мне собственное детство. Мама никогда не работала поваром, но всегда любила готовить; и я помнила, как родители устраивали званые ужины, когда я была еще маленькой. Я всегда помогала маме на кухне. Больше всего мне нравилось готовить сладкое, потому что можно было облизывать ложки, но под ее чутким присмотром я бралась почти за все. А потом, после раннего ужина (чего-то простого вроде рыбных котлет с картошкой) на одну персону, я поднималась к себе, чтобы взрослые могли спокойно съесть наготовленное и поболтать. Мне было не жаль упущенной «взрослой» еды, потому что