class="p1">Тогда этот случай вызвало много шума; большинство сотрудников управления знали о нем, выдвигались различные версии. Долгое время коллеги смотрели на меня с недоумением. Ван Мэн в то время только поступил на работу в управление на должность стажера-трасолога. Он жил одиноко, у него всю дорогу было хорошее настроение, и он не задавал мне лишних вопросов, так что позже я сблизился с ним.

Сюй Шань и я были одноклассниками в старших классах и земляками. Она мне очень нравилась. Мы были вместе на первом курсе, у нас были отношения на расстоянии, но они всегда были очень хорошими.

Я изучал судебную медицину и проучился в университете пять лет. Моя невеста закончила университет годом раньше, уехала домой и поступила на работу воспитательницей в детском саду в моем родном городке. После окончания университета у меня были хорошие возможности трудоустройства на юге, но в этом случае было бы нелегко поддерживать отношения на расстоянии в течение четырех лет. Чтобы быть вместе с ней, я решил вернуться и стал судмедэкспертом в Управлении общественной безопасности моего родного города.

Следующий год с лишним был самым счастливым временем в моей жизни.

Когда с Сюй Шань произошел несчастный случай, мы уже говорили о женитьбе, а ремонт нового дома близился к завершению. В то время у меня было довольно много работы, поэтому дела по дому ложились на нее.

В тот день мы заранее договорились, что, когда я вернусь с работы, мы будем лепить пельмени. Я не умею готовить, разве что умею пельмени красиво заворачивать. Ими очень приятно хвастаться на каждом новогоднем празднике. После еды мы собирались в кино. Сюй Шань хотела посмотреть «Битву у Красной скалы»[21], в котором играл ее любимый актер Такэси Канэсиро[22].

Но днем произошло убийство. Это было крупное дело – два трупа и три жизни. Супружеская пара, работавшая на станции сбора утильсырья, была убита у себя дома: мужчина лежал во дворе, а женщина – в комнате. Когда ее перевернули, стал виден большой живот. Слезы в уголках ее глаз еще не высохли. Она была беременна… Какая бесчеловечность!

В 6 часов вечера тела поступили в анатомический кабинет. Если б не было этого дела, то я к тому времени уже поужинал бы с Сюй Шань. Я думал о том, что она все еще ждет меня, и на сердце было неспокойно. Мой учитель, судмедэксперт Чжао, увидел меня и спросил, не случилось ли чего. Я на мгновение заколебался, но все же покачал головой. Работа важнее, чем еда и просмотр фильмов. К тому же Сюй Шань всегда была чуткой и отзывчивой и никогда не сердилась на меня из-за работы – она умела проводить время в одиночестве.

Я отправил ей СМС-сообщение: «У меня дела, я занят», и она ответила: «Всё в порядке, я налепила пельмени, но они получились не очень красивые. Я приготовлю тебе ужин вечером. И схожу в торговый центр за билетами в кино».

Странно то, что и по прошествии стольких лет я отчетливо помню смайлик, который она использовала. У этого смайлика было круглое лицо – и глаза совсем как у нее…

Я положил трубку и сосредоточился на работе.

Сначала было произведено вскрытие тела мужчины. Смертельной была черепно-мозговая травма, и результаты анализа подтвердили наличие множественных ударов железным тупым предметом. Вскрывая погибшую женщину, я поднял глаза и, затаив дыхание, уставился на снежинки, плывущие за окном. Не знаю, почему я вдруг вспомнил Сюй Шань…

Размышляя об этом, я снова впал в прострацию. Судмедэксперт Чжао, заметив мое состояние, предложил мне немного отдохнуть. Я не согласился и настоял на завершении анатомирования.

Когда я извлекал 8-месячный плод мужского пола из живота погибшей, с моей перчатки стала стекать кровь. Я и не заметил, когда порезал палец. Рана была глубокой, и кровь стекала по перчатке.

Я всегда была спокоен, но эти особенные «роды» оказались невыносимы. Что-то вздымалось у меня в груди; я почувствовал приступ тошноты и с усилием подавил ее, обливаясь холодным потом.

Условия на месте происшествия были очень плохими, вокруг не было никакого видеонаблюдения, как и улик. Какое-то время у нас не было зацепок.

Где-то после девяти часов вечера я позвонил Сюй Шань, но дозвониться не смог. Подумал, что в кинотеатре плохой сигнал, поэтому пошел прямо туда, чтобы встретить ее. Если фильм начался в 7 часов, то зрители должны расходиться около 9:30. Я ждал у входа в кинотеатр до 9:45. Люди проходили мимо, но ее среди них не было. Я позвонил ей еще раз, но ее телефон был отключен.

Я подумал, что Сюй Шань рассердилась из-за того, что слишком долго ждала, и ушла в свое общежитие. Ее соседка по комнате сказала, что она не возвращалась. Я прождал внизу до 10 часов и никого не встретил. У меня возникло зловещее предчувствие.

Я немедленно сообщил об этом куда следует. По словам коллег из координационного центра, после 7 часов вечера того же дня я получил странный телефонный звонок. Номер принадлежал Сюй Шань!

Я немедленно бросился в координационный центр, чтобы найти запись звонка. На записи был диалог мужчины и женщины, звук был очень тихим, а время разговора – очень коротким. Там было всего две фразы: «Что вы делаете? Отдайте телефон!» и «Я не звонил!»

Сразу было ясно, что женский голос принадлежал Сюй Шань, а мужчина обладал местным акцентом, но его голос был мне незнаком. Чувство беспокойства становилось все сильнее и сильнее. Мы определили приблизительное местонахождение Сюй Шань, когда она позвонила в полицию. Это было какое-то захолустье, и там не велось видеонаблюдение.

В тот вечер Управление общественной безопасности направило большое количество полицейских сил на безуспешные поиски. Я был как в тумане и не спал всю ночь.

Через три дня после исчезновения Сюй Шань мне позвонил судмедэксперт Чжао и сообщил, что в лесу на окраине города была найдена отрубленная рука. Я примчался на место происшествия – и, когда увидел эту руку, рухнул на месте.

Эта рука была мне слишком знакома и незнакома одновременно. Я держал ее в ладонях бесчисленное количество раз, но никогда не видел в таком виде.

Кисть была отделена в лучезапястном суставе. Как судебный медик, я видел изуродованные конечности и сломанные руки бесчисленного множества мертвых людей, несравнимо более ужасные, чем эта. Просто на этот раз все было по-другому. Мне показалось, что что-то в моем теле, что поддерживало меня, сломалось, и я едва могу