ничем до следующего похода в душ. А во-вторых, время слишком раннее. Проснёшься потом посреди ночи и будешь дура дурой пялиться до рассвета в потолок, а на работе клевать носом.

– Что ж, коть, будем себя перенастраивать. От отечественных трагедий к американским. – Лена включила настольную лампу и попыталась сосредоточиться на судьбе Клайда Гриффитса[16].

Прочитать удалось всего несколько страниц. Опять звонок, теперь в дверь. Нехотя женщина отложила книгу.

– Привет, не спишь? – Соседка Ирина в симпатичном ситцевом халатике и шлёпанцах, как она любила говорить – «на быструю ногу», стояла на пороге. – К тебе можно? Не помешаю?

– Столько вопросов сразу, – засмеялась хозяйка. – Входи, мы тут с Пушком книжки почитываем.

– А я тебе другое чтиво принесла. – Соседка плюхнулась на краешек дивана и извлекла из кармана халата конверт. – Ты, как я постоянно замечаю, в почтовый ящик раз в неделю заглядываешь, только когда местная «Знамёнка» приходит или «Труд». А между прочим, бывает и такое, что тебе люди письма пишут.

– Да? И кто же мне пишет? – засмеялась Лена, догадываясь, впрочем, об отправителе. – Спасибо, Ириш, что забираешь почту, я и в самом деле забываю.

– Вот-вот, а ящик открытый. Или стащит кто-нибудь любопытный, или шпана местная подожжёт, случаев таких миллион.

– Ну, поджечь у нас побоятся, всё-таки опорный пункт милиции в доме, а спереть – да, ради импортной марки даже запросто.

Она аккуратно оторвала краешек конверта, чтобы извлечь содержимое. Николай Некрасов раз в месяц присылал ей либо письмо, либо открытку из какого-нибудь живописного местечка, а бывало, что и букет цветов – по-заграничному, с таксистом. Он не скрывал, что переписка с ней ему нравится, хотя письма эти были ни к чему не обязывающие, просто для поддержания общения. Конечно, ей было приятно, что мужчина его положения не забывает о токаре из маленького шахтёрского городка, но строить планы на будущее было бы глупо, несмотря на настоятельные увещевания Ирины.

– Расскажи, что пишет? – нетерпеливо поинтересовалась соседка.

– Как всегда, о погоде, посольских мероприятиях, моде, – пожала плечами Лена. – О чём ещё может мне написать человек, с которым нас год назад случайно свело убийство его любовницы? Мне вообще непонятно, зачем он до сих пор мне пишет.

Ирина посмотрела на подругу так, будто у той вместо головы выросла тыква.

– Ты чего, мать, совсем спятила там, в своей токарке? Да понравилась ты мужику! Прощупывает он тебя со всех сторон – на кругозор, сообразительность, чувство юмора…

– Политическую сознательность, – ехидно вставила Борисова.

– Поверь, и на это тоже, – спокойно согласилась соседка. – И ты по всем параметрам ему подходишь. Если не будешь дурой, то ещё и в Москву тебя торжественно проводим, а может, и куда подальше.

– В Магадан, – снова вставила Лена.

– Тьфу на тебя! – разозлилась Ирина. – Я ей про Фому, а она – про Ерёму! Магадан! Туда не провожают, а сопровождают, так что не каркай! Лучше напиши, что рада была письму и приглашаешь в гости.

– Делать ему нечего, как сюда в гости мотаться. Тут не Рио-де-Жанейро.

– Ты пригласи, с тебя не убудет. А там Рио, Монте-Карло, Иерусалим – всё равно. Ладно, побегу я до дому, хорошо с тобой, но больно нервно.

Лена посмотрела на подругу и расхохоталась.

– Почему это?

– Да потому, что каждый человек сам кузнец своего счастья. А в твоей кузнице куётся всякая… ну ты поняла, в общем. Всё, целую, пока!

Она испарилась из квартиры.

Если призадуматься, то в словах соседки была доля истины. «Каждый кузнец своего счастья»… Может, пора взять молот в руки?

Лена решительно подошла к телефону и набрала номер Табачникова. За это время она выучила его наизусть.

– Алло, – раздался в трубке спокойный голос. Женский.

– Здравствуйте, – нерешительно проговорила Борисова. Горло постепенно сдавливал спазм. – Можно услышать Дмитрия?

– Он сегодня дежурит в штабе ДНД. Передать что-нибудь ему? Представьтесь, я скажу, что вы звонили.

– Простите, а вы кто? – наконец решилась спросить Лена.

– Его жена. Так что мне передать мужу?

Резко бросив трубку, Лена прижала ладони к пылающим щекам. Чёрт! Жена! Как неудобно! Вот почему никогда не стоит звонить первой!

Она снова уселась на диван и уткнулась в книгу. Страницы мелькали одна за другой, но текст в голове совершенно не укладывался. Бросив это дело, женщина выключила свет и улеглась, укрывшись одеялом с головой. Практически сразу зазвонил телефон.

Чертыхаясь, Лена выбралась из-под одеяла и потопала к аппарату.

– Слушаю.

На том конце несколько секунд было тихо, а потом шаловливый голосок произнёс:

– Асисяй[17]! Асисяй, любовь!

– Время позднее, искупай свой «асисяй» и спать, а то мамка заругает, – рявкнула она в трубку и выдернула шнур телефона из сети.

На сегодня переговорный пункт был закрыт.

Герой-диверсант

В пятницу в обеденный перерыв Гоша столкнулся с Ксенией в столовой. Они немного напряжённо посмотрели друг на друга, но всё же встали рядом в очереди на раздаче.

– Там у окна столик освободился, сядем вместе? – предложил он. Девушка молча кивнула в ответ.

Они сели напротив друг друга и уткнулись в свои тарелки. Наконец Гоша решился заговорить первым:

– Я пытался с тобой встретиться, но безуспешно.

– У меня много работы, – ответила она, не поднимая глаз.

– А меня к Щербининой сослали, – сообщил он.

– Знаю, девочки говорили.

– «Девочки», – усмехнулся Гоша. – Пионерки на пенсии! Опять какие-то заговоры плетут, вон даже в столовку не пошли, сгоняли в буфет и куда-то смылись.

Она подняла глаза и строго посмотрела на него.

– Оставь свои насмешки для курилки, там для них самое место, а я не собираюсь сидеть и слушать чепуху в адрес своих подруг.

– Да я же пошутил, – смутился парень, – ну прости…

Договорить ему не дали. К столику подошли двое водителей-кразистов, уже в возрасте, с сильными натруженными руками.

– Ребятки, мы с вами присядем? – спросил один из них, с роскошными седыми усами.

– Конечно, пожалуйста, – улыбнулась в ответ Ксюша и снова опустила глаза.

Получив разрешение, мужички уселись рядом и принялись сосредоточенно работать ложками, лишь изредка поглядывая на сидевших рядом молодых людей и понимающе усмехаясь.

Продолжить разговор не получалось. Чуть позже, возле столика, куда после обеда работники автобазы относили подносы с грязной посудой, девушка тихо сказала:

– Давай договоримся, что ничего между нами не произошло, и не будем больше возвращаться к этому, хорошо? А то мы не сможем дальше общаться. Занятия прерывать не будем. Мне дали ключ от ленинской комнаты, в понедельник после работы приходи туда.

Она поставила свой поднос и зацокала каблучками по бетонному полу. Гоша посмотрел, как она перебирает стройными