– Ну так ты ведь этого хотела! – рявкнул Дейл, не останавливаясь и даже не замедляя шага.

Тристан, наверное, вздохнул достаточно громко, чтобы они услышали, но препирающаяся пара продолжила свой неровный марш.

Встречаясь с Тристаном, Элли всегда подчеркивала, что мечтает о детях. Всякий раз, когда она заводила этот разговор, Тристан менял тему; он едва мог прокормить самого себя, не говоря уже о капризном ребенке. Теперь он качал головой, думая о том, каким пренебрежительным был, каким незрелым. Было видно, что Элли, похоже, не так уж радовалась предстоящему материнству, как он думал. Она выглядела совершенно несчастной, и ее парень – тоже. Но они зачали, и этого уже не исправить. Их на всю жизнь соединила связь гораздо более крепкая, чем любой брачный обет. Тристан хотел сам убедиться, действительно ли Элли забыла о нем и двигалась дальше, действительно ли он упустил свой шанс. То, что он увидел, подтвердило: все кончено. Весь путь домой он проделал в ярости и сожалении. На оживленной дороге всего в миле от своей квартиры он с размаху пнул боковое зеркало чудовищно большого «лендровера», и оно разлетелось на куски. Ему стало легче. Он ударил еще, затем еще. К тому времени, как он добрался домой, нога его болела, а лицо оказалось расцарапано отскочившими осколками зеркала. И все же он испытал чудесное чувство освобождения. Но на следующее утро, едва проснувшись, Тристан был снова полон жгучей ярости. Следующие несколько дней он провел в своей квартире; но Вивьен вырвала его из спячки, втянула в разговор.

– Ты не один, – сказала она ему.

А затем открыла новую страницу в блокноте и начала составлять план действий. Тристан следовал указаниям в точности – ну, почти. Он сходил к терапевту, рассказал о панических атаках и вышел с горстью листовок – от аптечных рецептов до направлений к психологу. Листовки отправились прямиком в мусорную корзину. Вторым требованием Вивьен было восстановить связь со старыми университетскими товарищами. От этой мысли у Тристана сжималось сердце. В восемнадцать лет он сблизился с Дэйвом, Эдди и Фергусом – на фоне общих разочарований в противоположном поле и ночных споров о преимуществах «Сеги» перед «Нинтендо». Дэйв и Фергус после выпуска отправились путешествовать, Эдди устроился на работу в IT-отдел компании из «большой четверки», а Тристан подписал контракт с агентством по временному трудоустройству. Раз в несколько месяцев они писали друг другу, рассказывая о нынешней работе, или сплетничали о бывших одноклассниках. Дэйв теперь преподает; Эдди – директор бухгалтерской фирмы; а Фергус занимается чем-то неопределенным, связанным с «управлением проектами». Тристан решил отдалиться от них, придумывая оправдания, чтобы не ходить на встречи. Поэтому, когда он в кратком сообщении Дэйву извинился за то, что пропал, и предложил выпить по пинте, он был поражен: ответ появился через несколько минут!

Пятница, 8 вечера, как обычно?

Но когда неделю спустя Тристан направился к пабу «Альберт» в Элефант-энд-Касл, чувство страха поднялось в нем волной, от пяток до макушки. Он уже приблизился к двери паба, но ноги понесли его в другую сторону. Тристан быстро взглянул в окно и увидел Дэйва, сидящего за их обычным столиком, с двумя пинтами пива перед ним. Руки у него были скрещены, длинные ноги расставлены врозь (эх, в наши дни его уже никто не назовет «долговязым»), а еще он наконец-то отрастил бороду. Но Тристан узнал бы его где угодно. Позже, когда Дэйв написал ему: «Ты куда пропал? Я ждал целый час», Тристан просто удалил сообщение. В следующее воскресенье Вивьен спросила, как все прошло, и он заверил ее: мол, они отлично провели вечер и планируют увидеться с остальными двумя друзьями уже на следующей неделе.

– Таксист сказал, что Джанет сама вышла на дорогу прямо перед его машиной. Он не превышал скорость и не лихачил. Больше он там никого не видел, – говорит Мелвин.

– Были ли камеры поблизости? – спрашивает Вивьен.

– Не на этой дороге, – с легким раздражением отвечает Мелвин. – В Лондоне камеры понатыканы вовсе не на каждый улице, как все думают.

– То есть ты утверждаешь, что это снова случайность? Но разве мы можем быть в этом уверены? – спрашивает Вивьен.

Но Мелвин не слушает, а занимается коктейлями. Допив первый, он не торопясь выбирает второй. Наконец берет ярко-голубой напиток с желтым зонтиком, делает глоток из изогнутой трубочки, кривится и кашляет:

– Слишком сладкий!

– Мелвин? – резко произносит Вивьен. – Ты же говорил, что изучишь прошлое Джанет после похорон Мэттью. И про камеры наблюдения узнаешь.

– Сейчас в этом уже нет смысла. Разве не так? Джанет все равно мертва, – говорит Мелвин. – Теперь на нее уже не свалишь.

– Мне правда стыдно, что я ее обвиняла, – признается Вивьен. – Она казалась наиболее вероятным кандидатом, но, возможно, я поторопилась, выискивая виновного среди гостей. Наверное, эти числа на меня так действуют.

– Понимаю. – Мелвин берет ее за руку. – Я тоже много думаю о них.

Вдруг мобильный Мелвина издает звук. Он отпускает руку Вивьен, и сочувствие на его лице мгновенно сменяется разочарованием. Он вытаскивает телефон из кармана, быстро читает сообщение и небрежно бросает гаджет на стол.

Вивьен встречается взглядом с Тристаном, затем обращает внимание на окно за его спиной. Ее лицо внезапно застывает, глаза широко распахиваются от шока, и она ахает, указывая на окно.

Мелвин и Тристан оглядываются, но ничего не видят. На улице – обычные воскресные покупатели, спешат себе мимо.

– Что это было? – спрашивает Тристан.

– Там было лицо! Без рта и лба… Только эти страшные глаза, и они смотрели прямо на меня! – объясняет Вивьен, делая большой глоток коктейля.

– Я так и думал, что вы трое будете здесь.

Внезапно над ними возникает мужчина в белом спортивном костюме с надвинутым на лоб капюшоном и шарфом, натянутым до самого носа.

– Это же вы! – вскрикивает Вивьен.

– Гордон? – спрашивает Тристан, узнав эдинбургский акцент.

– Да, это я, – отвечает Гордон, не снимая капюшона, но слегка спуская шарф вниз; становятся заметны красные, потрескавшиеся губы и пугающе острые скулы. – Уже три верных предсказания. Как вы это объясните, Мелвин? А вы, Вивьен?

Прежде чем кто-то из них успевает ответить, к столу подходит Билл.

– Полагаю, вы друзья моей Джейни? – спрашивает он.

И тут Тристан понимает, что его прежняя беззаботность было мнимой. Вблизи Билл весь окутан печалью, она его тяготит. Пожимая им руки, он едва может управлять своим телом. Явно скорбит.

– Мы совсем недавно познакомились с Джанет… – начинает объяснять Вивьен, приглаживая волосы, но Билл не желает слушать – он желает говорить.

– Семнадцать лет женаты… Почти без единого грубого слова, –