сразу нашелся с ответом, однако вспомнил, что его работа – на благо науки, на благо человечества. Казалось, Луизу такой ответ устраивал. По крайней мере, следующие несколько недель ни она, ни Элизабет не станут его доставать.

Он лезет в карман за антибактериальным спреем, но рука находит конверт и сложенный листок бумаги.

– Мелвин, я взял это на званом ужине, – говорит Гордон, кладя конверт на стол. – Наверное, мне следовало отдать его раньше, но вы, похоже, не заинтересовались его содержимым. В любом случае вам решать.

– Большое спасибо, Гордон, – бормочет Мелвин, лишь мельком взглянув на конверт.

– Он все это время был у вас! – восклицает Вивьен.

– Вы лезете не в свое дело, – вторит ей Тристан.

– А вот это покажется вам еще интереснее, – говорит Гордон Мелвину, игнорируя возмущение Вивьен и Тристана, и кладет сложенный листок бумаги поверх конверта.

– Что это? – спрашивает Тристан.

– То, над чем я работаю. Теория о том, как уединенное существование в сочетании с малокалорийной диетой и физическими упражнениями помогают обрести долголетие, – отвечает Гордон. – Это действительно творит для меня чудеса. Давно я не чувствовал себя таким здоровым!

Мелвин поднимает листок и хмурится, бегло просматривая информацию, которую Гордон аккуратно записал для него. Затем отбрасывает его и пожимает плечами:

– Ценю заботу, Гордон, но такое не для меня. Если мое число скоро придет, значит так тому и быть.

Гордон смотрит на Мелвина, на мгновение лишившись дара речи. На этом листке – результаты месяцев исследований и тщательных экспериментов. Скоро эта информация окажется на первых полосах всех газет и сделает Гордона известным в своей области. И посмотрите-ка, Мелвин едва ли удосужился взглянуть на нее! Впервые за сегодня он внимательно рассматривает полицейского. Рукав его рубашки испачкан; в кресле он сидит подбоченясь, запрокинув голову назад, словно ему лень ее держать. Белки его глаз начинают желтеть – верный признак заядлого пьяницы. Этот человек не заслуживает того, чтобы пользоваться плодами труда Гордона. Он отвратителен, как и та Джанет. Слабак Мэттью и грубиянка Стелла тоже были ненамного лучше.

– Разве вы не понимаете? Нам нужно сделать выводы! – кричит Гордон. – Я дал вам шанс, а вы его упустили!

Он поворачивается и выходит, не оглядываясь, из паба.

Мелвин

Мелвин видит, как Гордон в его нелепом спортивном костюме выскакивает из паба, сжимая в руке листок бумаги.

– Что это было? – спрашивает он у Вивьен и Тристана.

– Понятия не имею, – отвечает Вивьен. – Только представь себе, что твой конверт все это время был у него!

– Да и ладно, – пожимает плечами Мелвин.

– Тебе совсем неинтересно, что внутри? – спрашивает Вивьен.

– Я все ему уже сказал. Пусть жизнь ведет меня туда, куда ей надо. Я просто плыву по течению.

– Знаешь, как говорят: «Зло существует, покуда хорошие люди бездействуют», – бормочет Тристан, но Мелвин едва различает, что он говорит.

– Ну, это для меня новость.

– Похоже, доктор Гордон пытается бороться со своим числом с помощью науки, – говорит Вивьен. – Полагаю, его нельзя винить. Мы уже потеряли троих из группы, и его число не за горами.

– Возможно, тебе стоило его послушать, – обращается Тристан к Мелвину, устремив на него ледяные голубые глаза. – Вдруг он действительно придумал, как обойти злой рок.

Раньше Мелвин не замечал, какого они цвета, ведь глаза Тристана настолько бледные, что радужка почти сливается с белками.

Мелвин пожимает плечами, берет со стола брошюрку – дань уважения Джанет – и листает ее. Ему попадается чудесное стихотворение из фильма «Четыре свадьбы и одни похороны». Пока взгляд скользит по знакомым словам, Мелвин невольно слышит их с восхитительным шотландским акцентом – так, как читал персонаж Джона Ханны.

Вдруг его телефон пищит. Сообщение. Кристиан.

Мы в бистро. Где ты?

Он смотрит на часы. Уже почти полдень. В десять утра, когда он решил сразу же отправиться в паб, его тело уже гудело от «Егермейстера» и «Ред булла». Но теперь сладкий коктейль ударяет в желудок, и Мелвин думает пообедать, чтобы замаскировать неизбежное похмелье. Однако его вдруг слегка подташнивает. Остается только одно.

– Кто-нибудь хочет выпить чего-нибудь по-настоящему крепкого, в более приятной атмосфере? – спрашивает он Вивьен и Тристана. – Я знаю одно местечко за углом.

– Извини, не могу. У меня дела, – отвечает Тристан, так резко отодвигая стул, что тот сминает ножками ковер.

– До субботы? – тихо спрашивает его Вивьен.

Она и Тристан обмениваются взглядами; интересно, какие у них секреты?

– Ага, в понедельник начинается большой проект. Нужно с ним поторопиться. – Он быстро целует Вивьен в щеку и машет рукой Мелвину, прежде чем выйти за дверь.

– Ну что, Вивьен? Попрощаемся с Джанет как следует? – спрашивает Мелвин.

– Ну, давай, – кивает она и идет вслед за ним.

* * *

Вивьен сидит на скамейке рядом со столиком у двери, пока Мелвин заказывает им напитки. Бармен приветствует его как дорогого друга. Он ко всем так здесь относится или же помнит Мелвина по какому-то вечернему загулу? Мелвин всматривается в лысую голову бармена, его очки в полукруглой красной оправе, алый костюм и ярко-желтый нагрудный платок и пытается найти в воспоминаниях этот довольно эпатажный образ. Ничего не находит, вежливо кивает и просто делает заказ. В кармане вибрирует мобильный. Снова Кристиан. Он быстро сбрасывает звонок, но бармен успевает это заметить.

– Прячемся от кого-то? – усмехается он. – Шалун, значит?

– О, ничего особенного, – бормочет Мелвин, быстро давая мужчине двадцатифунтовую купюру с целью закончить разговор.

Пока бармен отсчитывает сдачу, Мелвин печатает сообщение Кристиану:

Я еще на поминках Джанет. Все очень расстроены! Позвоню, когда всё закончится.

Ответ появляется почти мгновенно:

Бедный мой! Держись. Увидимся позже. Целую.

Мелвин вздыхает, выключает телефон и убирает его обратно в карман. Он несет напитки к столику. Отчего-то Вивьен с любопытством смотрит на него.

– Твой друг? – спрашивает она, кивая на бармена, который протирает барную стойку, не сводя с него глаз.

– Никогда его не встречал. – И Мелвин поднимает бокал: – За великолепную Джанет! Рай только что обрел очень озорного ангела.

Они чокаются, Мелвин пробует пиво и вздыхает. Сколькими бы дорогими и интересными винами ни потчевал его Кристиан, ничто не сравнится со старой доброй пинтой.

– Это просто трагедия. Билл выглядел опустошенным. Он явно понятия не имел, чем она занималась в ту ночь, – говорит Вивьен. – Для меня браки – настоящая загадка.

Они какое-то время молчат; затем Мелвин вспоминает кое-что:

– Вообще-то, я знаю такое о смерти Джанет, что показалось мне странным.

Вивьен отставляет вино и сосредотачивает все внимание на Мелвине.

– И что же?

– Ну, я был очень удивлен, когда узнал, кто первым появился на месте трагедии… – поддразнивает