очки. Спросить постарался участливо:

— Он… того, безобразничал?

— Нет, но много пил кофе.

— Растворимого? — уточнил следователь, потому что с зернами надо возиться.

— Да, бразилианского.

— И сам заваривал?

— Зачем же, я угощала.

— Вы с полтергейстом пили кофе? — изумился Рябинин.

— Извините, я подумала, что вы спрашиваете о капитане Палладьеве.

— Так не безобразничал? — повторил вопрос следователь. — Я спрашиваю о полтергейсте.

Какая жалоба, такой и разговор. Рябинин не любил женщин, приходивших с жалобами на пьющих мужей: какая жена, такой и муж. Но не любил и заумных, которые хотели казаться современными — «бразилианский» кофе, полтергейст…

— Сергей Георгиевич, после визита милиции несколько дней прошли спокойно, но сегодня ночью опять.

— Что опять?

— Проснулась от непонятного состояния. Тяжесть… Будто в комнате повышается давление…

— Кстати, как у вас с кровяным давлением?

Вопрос следователя она приняла за насмешку. Косой взгляд… А косая улыбка бывает? Бывает кривая: ее губы как бы стали волнистыми. Рябинин попробовал даму успокоить:

— Сейчас ведь ходит грипп…

— Я встала у балконной двери и увидела не то холмик, не то рулон. Хотела подойти, но он зашевелился. Я остолбенела…

— А балкон был открыт?

— Не посмотрела. Да какое это имеет значение?

— Способ проникновения кучи.

Употребив слово «куча», Рябинин ожидал, что кривизны в ее улыбке добавится или она взорвется криком. Но Шанина упрекнула его мягко:

— Для нечистой силы двери не нужны.

— А это была нечистая?

— Я убедилась.

В чем-то похожем на нечистую Рябинин тоже убеждался не раз. Взять хотя бы необъяснимые совпадения. Вечером он читал книгу под названием «Смерть как разнообразие жизни». Верно, книга о разнообразии жизни, но только жизни привидений. И вот разговор, как сон в руку.

— Вера Аскольдовна, как убедились?

— Подошла, а этот бугор задрожал и как бы разверзся. Не поверите, из него явился скелет.

После такого заявления ее следовало бы из кабинета деликатно выпроводить, но с женой крупного предпринимателя просил разобраться прокурор района. В голове следователя металась поисковая мысль. Куда бы сплавить женщину? Не к психиатру же?

— Вера Аскольдовна, есть какое-то любительское общество по изучению привидений…

— Я не намерена изучать привидения.

— Это общество помогает от них избавиться. Вы же испугались.

— А знаете, чего я испугалась?

— Скелета…

— Нет, не скелета.

Конечно, не испугалась. Молодая современная женщина. Интернет, нанотехнологии, боулинг: какие тут скелеты? Рябинин вспомнил, что в изголовье кровати художника Сальвадора Дали стоял золоченый скелет с руками до пола.

— Так чего же вы испугались, Вера Аскольдовна?

— Скелет был зеленый.

— Чему там быть зеленым, если одни кости?

— Вот они и были зелеными.

Обозначенный цвет никаких ассоциаций у следователя не вызвал. В сейфе лежало восемь уголовных дел, и каждое занимало какую-то часть сознания Рябинина; в нем, в сознании, не осталось свободного места для новой информации. Закончить разговор следовало чем-то объективно-убедительным:

— Вера Аскольдовна, скелет от времени позеленел.

— И пришел ко мне в дом?

— Я не верю в привидения, гражданка Шанина.

— И мне не верите?

— Вера Аскольдовна, скелет у вас больше не появится.

— Откуда вы знаете?

— Я считаю, что мистика — это совпадение двух или нескольких оригинальных ситуаций, что происходит очень редко.

Рябинин спохватился. Он же полез в мистико-философские дебри, которые могут обернуться длиннющим разговором. А в сейфе восемь уголовных дел.

— Сергей Георгиевич, значит, вы тоже ничего не предпримете?

Ее могло успокоить только конкретное зримое дело. Деловитее уголовного розыска ничего нет, поэтому Рябинин прямо на ее глазах позвонил Палладьеву. Капитан удивился:

— У этой гражданки я был дважды.

— Игорь, сходи третий раз.

— Сергей Георгиевич, что у нее делать?

— Попей кофейку.

— Я уже пил.

— Ты пил с Верой Аскольдовной, а теперь попей с зеленым скелетом.

8

Палладьев стоял у «Мыльницы», изображая клиента, приехавшего оттянуться. Вывеска, реклама, огни, музыка и даже рядом паркинг, но все это выглядело как потуги на шик. Говорили, что кафе скоро ликвидируют. Убогое оно, да и водил пивком соблазняет.

Капитан высмотрел нужную ему путану. Она вышла из кафе. Он поманил ее к своей машине. Поразмышляв, девица приблизилась, но не по прямой, а по нечеткой параболе:

— Вероника, ты под кайфом?

— Я всегда под кайфом. Не подозревай, не от дури, а от четырех коктейлей.

— Говорить-то способна?

— Обижаешь, капитан. Я всегда говорю то, что думаю.

Палладьев вспомнил слова Рябинина: тот, кто говорит все, что думает, как правило, ничего особенного не думает. Вероника торопливо полезла в машину: не хотелось ей светиться в компании с ментом. Капитан знал, что путаны любят поговорить о жизни, поэтому начал не с цели своего визита:

— Ну, какой идет клиент?

— Прижимистый.

— Вероника, не понимаю этих клиентов… Ребята при деньгах, могли бы снять девочек в центре, в отелях, а едут сюда.

— Капитан, не смотришь передачи «про это»? В моде экстремальный секс. Трахаться на дискотеке, в офисе, в машине, в кинотеатре… Видишь вон ту ель? А под ней муравейник горой. Вот на этот муравейник топ-менеждер меня и завалил.

— И что?

— Визжу. Он считает, что от страсти. А меня за голые ноги муравьи жрут. Потребовала с него компенсацию за моральный ущерб.

Капитан глянул на ее ноги, поскольку они были перед ним: когда путана садилась, ее кожаная юбка профессионально распахивалась до трусиков. Взгляд Палладьева ее насторожил:

— Капитан, ты что?

— Показалось, что муравьи вылезают.

— Откуда? — хохотнула она полупьяно.

Официально допрашивать пьяных запрещено, но беседовать можно. Тем более вперемешку с трепом о муравьях и сексе. Было заметно, что поговорить на свои профессиональные темы она не прочь.

— Спрашиваешь, капитан, почему мужики едут к нам… Приелись им отели-бордели. У нас просто, быстро, дешево и на свежем воздухе.

Этих мужиков Палладьев не понимал. С одной стороны, в песнях, фильмах и гламуре секс воспевался как вершина наслаждений; с другой стороны, поощрялись его собачьи формы. Помолчав, Вероника спросила трезвеющим голосом:

— Капитан, говори, что тебя интересует?

— Путана в зеленой куртке.

— Спроси что полегче. Девка икс.

— То есть?

— Вроде бы с нами, но живет в молчанке. Отзывается на имя Лена. Ничего о ней не знаем. Откуда приходит и куда уходит… Клиентов выбирает, словно интердевочка валютная.

Вероника не говорила, а изливала поток сознания. Вернее, лился бессознательный поток. Опер к этим потокам привык: ему надо выудить из него полезную информацию.

— Капитан, сперва мы заподозрили в ней мужика.

— Почему?

— Высокая, молчаливая, куртку никогда не снимает… Но груди-то есть. Тогда подумали: не инопланетянка ли?

— Это с чего же?

— Вся зеленая. Куртка, глаза… и не зеленая ли кровь? Если не инопланетянка, то полтергейстиха. Капитан, бабы полтергейстами бывают?

— Не