площадке. Он объясняет: я не выражаюсь, а говорю по мобиле. Есть, говорит, закон, запрещающий материться по телефону?

— С сотовой связью будут проблемы, — сообщил Рябинин.

— Мобильников не хватит? — усмехнулся майор.

— Нет, их миллионы, почти у каждого.

— В чем же проблема? — приставал Леденцов.

— Говорить будет не о чем.

Милиционеры его поняли. Было видно: этих троих, разных по возрасту, по образованию, по служебному положению, объединяет не только общая работа. А что? Они бы на этот вопрос не ответили. Видимо, единая судьба, скрепленная ненавистью к преступности. Они понимали друг друга не с полуфразы, а с полуслова. Догадался бы посторонний человек, что в словах Рябинина «говорить будет не о чем» заключалась мысль о махровой бездуховности как о почве всей преступности.

А пока эта почва была: телефон следователя звонил.

Поговорив, Рябинин обвел сотрудников взглядом слегка недоуменным:

— Эта облитая кислотой, то есть водой… Из больницы ее выписали.

— Не пришла ли к ней опять Зеленая Сущность, чтобы исправить свою ошибку и теперь плеснуть уже кислотой? — осведомился Леденцов.

— Пришла извиниться и сказать, что перепутала женщин.

— Кого с кем? — теперь спросил капитан.

— Ничего не объяснила.

— А ведь тут нет состава преступления, — вдруг сообщил Леденцов.

— Хулиганство, — не согласился капитан.

— Квартира — место не общественное, — возразил капитан, взглядом приглашая вмешаться следователя.

Рябинин сделал по второй чашке кофе и достал из стола круг полукопченой колбасы. Леденцов трижды хлопнул себя по карману, пока не нащупал плавленый сырок. Ухмыльнувшись, капитан вынул из сумки бекон в нарезке. Кофепитие плавно перешло в обеденный перерыв.

— Ну, Зеленая Сущность извинилась. Видимо, с криминалом завязала, — решил следователь.

— Зеленая Сущность… Вода вместо кислоты, полтергейсты… Мелочью мы занимаемся, — пробурчал Леденцов.

— Майор, восемьдесят процентов криминала состоит из этих мелочей, — не согласился Рябинин.

— Дамы из особняков смахивают на неврастеников, — выдал свое мнение капитан.

— Почему? — выдал свой вопрос и следователь.

— Полтергейст сожрал пельмени, зеленый скелет… Не жизнь, а мелкая дрипочка!

Они никуда не торопились, потому что отдыхали, воспользовавшись редкой паузой; они сейчас отдыхали, потому что оперативно-следственный процесс был судорожен и непрерывен; они отдыхали, потому что собрались втроем; они не ходили в отпуска, потому что те, как заколдованные, давались невпопад. У Рябинина бывало расследование, которое не прервать, как варку стали; Леденцову постоянно не хватало оперов; Палладьева усылали в командировки.

— Не такие они и дуры, — заступился Рябинин за дам из особняков. — Есть люди с довольно-таки отрицательным биополем.

— У них, что ли? — спросил майор.

— Нет, я хочу объяснить чудеса в их домах. Есть теория, что после смерти упомянутых мною отрицательных личностей их гадостное биополе отлетает и живет самостоятельно.

— В форме чего? — удивился Леденцов.

— Полтергейстов, домовых, привидений, скелетов…

— Зеленого цвета, — вставил капитан.

Ради понимания следователя Леденцов отрезал себе треть колбасного полукружья. Палладьев, ради того же, положил в свою чашку третий кусочек сахара. Рябинин хотел было кипятить новую порцию воды, потому что ко-фепитие будет продолжаться, пока не кончатся припасы. Но в кармане у майора разыгрался мобильник…

Леденцов достал его и прижал к уху минут на пять, произнеся слово «да» в начале разговора и в конце. Опустив мобильник в карман, майору и следователю бросил приправленные раздражением слова:

— Извинилась, говоришь? У «Мыльницы» труп.

12

В машине Рябинину пришло в голову словосочетание «сладкая парочка». Правда, не очень сладкая: опер уголовного розыска и следователь прокуратуры. И почему парочка? Еще ведь судмедэксперт плюс криминалист. Сладкая четверочка.

В современных телесериалах обходились даже без следователя прокуратуры. Рябинин удивлялся: кто осматривал тело и кто составлял протокол? Опер? Но если труп и подозрение на смерть насильственную, то присутствие следователя прокуратуры обязательно.

Их обогнала машина «Скорой помощи». Рябинину подумалось: сходно ли ощущение врача с ощущением следователя. Вряд ли, больной ждет помощи, труп уже ничего не ждет.

У «Мыльницы» они замешкались: где место происшествия? Палладьев сходил в кафе и сообщил:

— Сергей Георгиевич, на озере. Там, где нашли скелет.

Второй выезд: неспроста. Место происшествия искать уже не пришлось. На пляже стояла машина «Скорой помощи», та, которая обогнала. К ней примыкал бронзовый живой полукруг отдыхающих. Видимо, труп был в центре. Рябинин к нему протиснулся…

Труп сидел. Им занимались два врача. Живой труп медленно вращал головой, как механически заведенный. Рябинин не удержался от торопливого вопроса:

— Что с ним?

— Гляньте.

Врач указал на шею сидевшего. Тонкая рубиновая борозда пересекала горло от уха до уха. Странгуляционная борозда, которая обычно бывает у самоубийц-висельников. На этом пляже вешаться не на чем — ни дерева, ни столбика.

— Видимо, его хотели задушить, — предположил доктор.

— Кто и как?

— Попробуйте у него спросить.

Рябинин нагнулся к лицу пострадавшего. Его неосмысленный взгляд был желт — веки, ресницы, брови имели золотисто-лимонный оттенок. Да и бородка желтела грязновато и всклокочено. Рябинин догадался, что это пляжный лессовый песок. Он спросил:

— Говорить можете?

Мужчина отрицательно качнул головой, но выдавил:

— Заснул… А дышать нечем…

— Кто был рядом с вами?

Он не ответил. Доктор спохватился:

— Мы увезем его.

Рябинин поддел веревочку, поблескивающую люрексом:

— А это что?

— Скорее всего, шнурок от бикини.

— Им и душили, — решил следователь.

На пострадавшем лишь трусы. Ни карманов, ни паспорта, ни фамилии. Его погрузили в «скорую» и увезли. В отличие от следователя, опер на месте не стоит. Капитан отлучался дважды. Сперва он доложил про автомобиль пострадавшего, стоявший за пляжем: в машине был костюм и права в кармане. Но Рябинина прежде всего интересовала личность того, кто его душил.

Тогда капитан ввинтился в толпу и вышел из нее с девицей, ведя ее за руку.

— Сергей Георгиевич, она видела потерпевшего.

— Ничего не видела. Лежит мужик и лежит, — огрызнулась девица.

— Один? — спросил Рябинин.

— Да, но к нему какая-то длинная подходила.

— И что?

— Рядом села, а потом ушла.

— Какая она, прическа, во что одета?..

— Далеко, я не разглядела. В купальнике.

— Зеленого цвета? — предположил Рябинин.

— Ага.

Как следователь ни старался, но другой информации у нее не добыл. И сколько опер ни тормошил загоравших, других свидетелей не нашел. Уже в машине капитан спросил:

— Сергей Георгиевич, как вы догадались о цвете купальника?

— Игорь, неужели Зеленая Сущность наденет красный или синий купальник?

13

Допрашивать потерпевшего врач пока запретил. Рябинин осел в своем кабинете, где работы всегда хватало. Следователь не любил пользоваться компьютером: сложный и загадочный прибор, который мог в тексте исправлять грамматическую ошибку. Уж слишком умный. Говоря проще, компьютер мешал думать. Протоколы допроса Рябинин шлепал на нем, но документы сложные писал от руки и отдавал печатать