красавец и балагур майор Сергей Соболев. — Рулит всем процессом Главное управление безопасности, или, проще говоря, турецкая гражданская полиция, которая и отвечает за обеспечение порядка во всей стране. Что касается провинций и городов, то за все отвечает не начальник ГУВД, как у нас, а губернатор или гражданский администратор — есть в турецкой системе правопорядка такая должность. Из интересного: представляешь, полковник, абсолютно все сотрудники турецкой полиции носят темно-синие мундиры и кепки, суперинтенданты и инспекторы и того больше — серебряные звезды на погонах, а высокопоставленные офицеры — золотые звезды. Вот работал бы ты в турецкой полиции, носил бы золотые звезды.

— Сереж, я ж не Элтон Джон, к счастью. Ну зачем мне турецкие золотые звезды, честное слово?

— Да ладно, шучу я. Кстати, контролируют войска тоже губернаторы и главы районных администраций.

— Даже страшно представить, что было бы, случись такой расклад у нас, — парировал Гуров. — Наши главы районов с бытовухой-то справиться не в состоянии, а тут войска контролировать! Тушите свет, тащите канделябры, не иначе…

И вспомнил курьез, который в 2017 году не обсуждал только ленивый. Тогда волшебным образом одновременно в пяти местах умудрился побывать глава района города Москвы, якобы решая проблемы населения. А помогли ему в этом подмосковные товарищи участковые. Они составили отчеты, согласно которым на всех пяти собраниях, проходивших 1 апреля 2017 года в десять утра, находился этот чиновник. Дата, конечно, намекала на анекдот, но не в официальных же отчетах! Потом разобрались, конечно, и наказали, как водится, кого попало, но факт клонирования главы района остался в истории.

Под конец приятной беседы Гуров озадачил Соболева поиском информации, которая ему требовалась. Данные пришли спустя несколько часов, когда полковник уже находился на своем рабочем месте. Полученные сведения шокировали, но в то же время подтвердили, что интуиция сыщика его не подвела. Буквально сразу после запроса в турецкую полицию выяснилось, что брат у турецкого мстителя Ибрагима Денира был. Но никто его не убивал. Мужик жив, здоров и даже вполне упитан, трудится таксистом в Измире, имеет жену и пятерых здоровеньких детей. Да и вся история с рыдающей матерью, заказухой на Одывара и прочими шекспировскими страстями оказалась сказочкой, рассказанной Дениром. Надо было вызывать турецкого Андерсена, отлично владеющего русским языком и знающим историю, на повторный допрос.

— Вам понравился мой исторический экскурс, полковник? — ухмыляясь и присаживаясь на стул, ехидно спросил Денир.

Вид у него после суток, проведенных в камере, был довольно помятый, но он старался держаться уверенно. Правда, в глазах то и дело мелькало беспокойство. Денир явно был не дурак и понимал, что, если его так быстро вызвали на повторный допрос, что-то пошло не так, как он и его хозяева планировали. Гуров внимательно наблюдал за Дениром и почти незаметно кивнул головой Крячко, чтобы он начал издалека — нужно было заставить подозреваемого нервничать еще сильнее.

— Как вы себя чувствуете, господин Денир? В камере сквозняков нет? Клопов? Не сыро? Кофе утром не принесли? Простите, ради бога, кофеварка сломалась, — с максимально честным лицом проговорил Стас.

— С утра кофе вредно. Спал хорошо, но лучше бы дома, — уже явно напрягаясь, ответил Денир. — А что случилось? Сегодня постный день, что вы меня на допрос опять вызвали? Или мои показания исчезли загадочным образом?

— Да нет, не исчезли. А вот брат ваш нам позвонил. Ну тот, который умерший. Над гробом которого рыдала ваша мать, а вы поклялись отомстить. А вместе с ним по телефону поговорила его жена, ваша невестка и ваши племянники. Вы будете смеяться, как говорят у нас в древней Одессе, не в такой, конечно, как Измир, но говорили они на чистом русском языке. У вас это семейное, вероятно? — уже очень серьезно наехал Гуров.

Денир среагировал моментально. Хмыкнул, опустил голову на руки, а потом выдал:

— Я ничего без адвоката говорить не стану.

— Ну слава тебе господи! Хоть что-то классическое, а то мы уж тут подумали, что у вас в Измире все сплошь с московскими дипломами и все говорят по-русски лучше, чем на родном языке. Государственный бесплатный защитник с российской стороны вас устроит?

— Нет. Я позвоню. На один звонок я имею право, — уже без кривлянья и театральщины ответил Денир. — Хотя можно, — опять улыбнулся он. — Плевако хочу. Федора Никифоровича.

— Серьезно? Ну, звоните, — Гуров внимательно наблюдал за Дениром. — Только он умер в начале прошлого века. Вам не сообщили? В общем, вот вам телефон, у вас есть десять минут.

Денир взял мобильный.

— Это Ибрагим, Иосиф Абрамович. Да. За убийство. Заказное. Мера пресечения? Пока не знаю.

— Мера пресечения — арест на три месяца, Ибрагим… Как у вас отчество? — добавил Крячко.

— У турецких мужчин отчеств не бывает.

Денир добавил про срок ареста и отдал мобильный. После чего его увели конвойные. А Гуров проговорил задумчиво:

— Стас, в Турции и правда нет отчеств в российском понимании. Более того, у турок долгое время не было даже фамилий. Появились они только в середине 1930-х годов, после принятия закона о фамилиях. Первым счастливым обладателем таковой стал «отец всех турок» — Ататюрк.

— Это кто? — спросил Стас.

— О, это очень интересная личность. До того как он стал Ататюрком, его звали Гази Мустафа Кемаль-паша, и он являлся османским и турецким государственным, политическим и военным деятелем. Именно он основал Республиканскую народную партию Турции и стал первым президентом Турецкой республики.

— Как у нас Ельцин?

— Сравнение не очень, но да, почти как у нас Ельцин. В плане первенства президентства, во всяком случае. Только в Ататюрке было больше позитива в плане революционных плюсов, если так можно сказать, Стас. Я тоже неплохо разбираюсь в истории, не только наш подозреваемый. Так вот, в то время, когда наш Керенский бежал из России впопыхах и, в силу этого, в дамском платье, их Гази Мустафа возглавил в октябре 1918 года национально-революционное движение за независимость в Анатолии. Сумел избавить страну от неограниченного самодурства султана, сбросив его с трона. Так появилось новое, республиканское государство. Он уничтожил в Турции халифат и дервишские ордена, ввел светское обучение, провел реформы одежды — в общем, постарался. Поэтому он позволил себе взять фамилию Ататюрк — отец всех турков. После него никто не посмел сделать то же самое. А вообще в официальных турецких паспортах пишут имя отца и имя матери.

— Ну ты даешь, Лев Иванович! Ты что, занимался изучением турецкой культуры?

— На днях заглянул в интернет — надо же понимать, с кем имеем дело. Кстати, завтра прощание с Мехметом Одываром. Пройдет оно, согласно его завещанию, в Москве, потом прах отправится в Турцию.

— Он что, и завещание