с перекрестком намудрил. Заикнулся Лев Александрович, так Осетров прямо вызверился: «Это что же, вам на нужды города плевать?» Сразу по голове: «нужды города», «патриотизм». Попробуй, поспорь.

«Не нужно об этом думать, — урезонивал себя Лев Александрович, шагая на работу и стараясь подвести итог: — Лес рубят — щепки летят, — и тут же возмутился: — Ничего себе — щепки! Строители столько премиальных отхватили… Ловкачи! Оформили замену развязки в двух уровнях обычным перекрестком как рацпредложение. Экономия огромная — несколько миллионов. А на чем экономия? Ладно-ладно, не мое это дело».

Главное — совесть его чиста. Возражал он тогда. Не послушались, прикрикнули, поставили на место… Но Лев Александрович пытался что-то сделать. Вот даже… «Нужно найти мой ответ на письмо горисполкома, — озабоченно подумал он. — А вдруг оно затерялось? Или кто-то специально взял из архива?..» — И он опять заволновался.

Быстро закончив оперативку, Лев Александрович выехал на перекресток и воочию увидел то, что предугадывал заранее. Перекресток явно не справлялся с потоком автотранспорта. А что будет через год-два?

Но и в работе ГАИ были просчеты. Нужно изменить разметку. Обязательно. Закрыть движение в город по прямой, пускай весь поток уходит вправо или влево, а уже там разворачивается. Таким образом можно еще как-то облегчить работу перекрестка.

Немного успокоенный, Лев Александрович вернулся к себе, где его ждала приятная новость. Конечно же, письмо нашлось в архиве. Было оно адресовано в горисполком Осетрову Ю. П., и Лев Александрович с удовольствием прочитал в нем очень важный пункт:

«Согласование обычного перекрестка — подключения ул. Академика Королева к Сибирскому тракту было сделано нами по просьбе дорожно-строительного управления, как временный вариант и только на период производства строительно-монтажных работ, и не имело цели замены кольцевой развязки обычным перекрестком. Примыкание ул. Академика Королева к Сибирскому тракту обычным перекрестком без устройства развязки в двух уровнях, которое предлагает дорожно-строительное управление, резко снизит пропускную способность магистралей и одновременно повысит вероятность возникновения дорожно-транспортных происшествий, особенно при выполнении левого поворота автотранспортом и при переходе магистралей пешеходами.

На основании изложенного считаем, что рационализаторское предложение № 7, поданное дорожно-строительным управлением треста по строительству городских дорог и объектов благоустройства, не может быть одобрено и принято к производству».

И Лев Александрович, не скрывая своего торжества, позвонил начальнику дорожно-строительного управления Ноздрину:

— Здравствуйте, Василий Потапыч, — приветствовал он, представляя полное, одутловатое лицо с вечными мешками под глазами, квадратные плечи, возвышающиеся над столом.

— А-а, привет, Лев. Как там у вас, в Африке? — избитой шуткой ответил Ноздрин, не скрывая зевок.

— Информация секретная есть у меня. Нас с вами может вызвать Осетров по поводу кольцевой развязки объездной дороги.

— Это зачем еще? — пророкотало в трубке, но уже без зевка. — Не верю я твоей информации. Тем более секретной.

— Почему?

— Во-первых, Осетров лежит в больнице и ему сейчас не до развязок. Во-вторых, дело сделано, дорога работает.

— Плохо работает ваша дорога… — попытался возразить Лев Александрович.

Но Ноздрин не дал говорить:

— Во-первых, она теперь не моя, а эксплуатационников, и я умываю руки. А во-вторых, все это узаконено, подписано самим Осетровым, пусть на себя и пеняет.

— Василий Потапович, вы просто не понимаете серьезности вопроса. Ведь этот — обычный перекресток мы проектировали как временный вариант, по вашей просьбе, на период работ по кольцевой развязке.

— Да помню я все, — раздраженно сказал Ноздрин. — Только не пойму, почему ты ножками сучишь?

Лев Александрович проглотил грубость.

— Может возникнуть вопрос — кто и зачем проектировал этот временный вариант?

— Никто этот вопрос не поставит. Не бойся.

— Как сказать…

— Хоть как говори. Во-первых, это никому не нужно. А во-вторых, ваш основной проект по кольцевой развязке в двух уровнях я все равно бы не смог выполнить технически. Нет таких плит перекрытия во всей области. Нет колонн. Да и техники такой негде мне взять. И если тебя слушать, так сидели бы мы при готовой дороге, но по ней не ездили. А так хоть плохо, но который уже год дорога работает. И не трясись ты. Бери пример с меня.

— Не справляется этот перекресток с движением, — в отчаянии воскликнул Лев Александрович. — А что дальше будет?

— Что же ты хотел? Растем, батенька мой. И транспорт прибавляется. Все закономерно. А насчет расширения пропускной способности перекрестка думать будем. Понял?

— Да, — еле слышно ответил Лев Александрович, хотя сомнения охватили его с еще большей силой. Почему он тогда не поставил вопрос ребром, почему не забил тревогу, почему отделался отпиской? Ведь понимал беду. Конечно же, его это вина. Вот и попадет. И поделом.

— Во! — вспомнил Лев Александрович. — А премия?

В трубке молчание. И он забеспокоился, и ругнул себя за то, что вылез с этим разговором. Ведь Ноздрин может понять его неправильно. И точно!

— Вон откуда заходишь?! А я-то думаю, что это ты обо мне печешься? А тебе чужая премия спать не дает. Так бы и сразу…

— Вы меня неправильно поняли, Василий Потапович, ради бога…

— Все правильно. Чего там… Но по этому поводу я тебе вот что скажу. Премию взыскать с нас нельзя. Нет такого закона. Государство, оно мудрее тебя, хоть ты я Лев. Понял? Ну, будь! — и на другом конце положили трубку.

«Ох, зря я! Зачем был нужен этот разговор, — вновь запереживал Лев Александрович. — Припомнит он мне при удобном случае…»

V

Подполковник Давыдов зашел к своему начальнику и понял, что не вовремя. Юрий Данилович сидел за письменным столом с таким выражением, словно только что похоронил близкого родственника. И Давыдов забеспокоился — неужели опять сменят начальника? Сколько их было! Только начальника снимут или передвинут, его сразу «и. о.».

Что интересно, Давыдова начальником ГАИ ни разу не назначали. Поначалу обижался. Потом привык, потому что пришел к выводу — физиономия не подходит. Уж таким уродился. Нос луковиной, губы толстые, глаза маленькие, еле из-под бровей выглядывают, да еще в детстве оспой меченный. Худой. Форма как на колу болтается… Ну, какой из него начальник ГАИ?! Начальник должен быть солидным в первую очередь. Тогда к нему и отношение другое. И звать будут по имени-отчеству, а не просто по фамилии или по званию.

Начальнику на людях постоянно быть. У руководства. Чтобы плечи развернуты, чтобы погоны видны… Красив собой начальник, статен, или брюшко солидное имеет, значит, и работает хорошо.

А вот для зама Давыдов как раз. Работать — хлебом не корми. Так бы и ночевал в отделе. Все данные назубок знает, всех сотрудников по имени-отчеству, да что сотрудников — сколько у кого детей… Да и любой приказ выполнит.

Бывало, вызовет руководство, скажет:

— Ну, что, Давыдов, опять от тебя