пусть купается, — процедил Волконский. — Я же предпочел бы выпить чаю с пирогом.

Василий Львович подмигнул:

— Екатерина Николаевна тоже любит почаевничать… вместе со своими внучками. Господа, любители купания, могут присоединиться к нам. Впрочем, не думаю, что мы задержимся. Я распоряжусь насчет чая.

Сергей Волконский и еще несколько офицеров пошли к дому. Пестель, Поджио и Бестужев-Рюмин остались в парке, пытаясь скрыться от жары в тени вековых дубов. Давыдов сделал им знак, что скоро вернется.

— Господину Волконскому не терпится пообщаться со своей невестой, — насмешливо предположил Пестель. — Он еще не сделал предложения, но в кругу Давыдовых только об этом и говорят.

— Жениться на Марии Раевской — большая честь, — заметил Иосиф. — Я слышал, за ней приударял сам Пушкин.

— За кем только он не приударял, — Бестужев-Рюмин расхохотался. — Все поэты ужасно влюбчивы. Ну, кроме Рылеева. Он обожает свою жену. Скажите, капитан, — он пристально посмотрел на итальянца, — вы положили глаз на вторую внучку? До обеда вы пожирали девушку глазами и не отходили от нее.

Павел Иванович хмыкнул:

— Хорошенькая девушка. Она составит счастье любого мужчины.

На лице Поджио под смуглотой проступила краска. Не желая позорить Марию, он отвернулся и промолчал. На его счастье, из-за деревьев появился потный раскрасневшийся Давыдов.

— Ах, вот вы где! Идемте купаться на мельницу.

Он повел их через старинный парк к запруде. Когда мужчины подошли к мостику, сердце Иосифа забилось сильнее. Еще недавно он был здесь с Марией. Может быть, пригласить ее прогуляться после ужина? Они снова придут сюда, на старинную мельницу… Краем глаза Поджио увидел Шервуда, который возился у старого ветхого сарая. Бывший унтер окинул их таким недоброжелательным взглядом, что итальянцу стало не по себе. «Похоже, он ненавидит своих хозяев, — подумал он. — Но почему? Давыдов выписал его в имение, дал работу. Похоже, с ним здесь прекрасно обращаются. Какова же причина ненависти? Уж не показалось ли мне, в самом деле?»

Иосиф еще раз посмотрел на сарайчик, но Шервуда там уже не было. От этого не стало спокойнее, наоборот, его не покидало чувство, что англичанин пристально наблюдает за ними. У запруды офицеры кинули одежду на песок и бросились в такую теплую воду, что она казалась тягучим ликером и нисколько не освежала. Вдоволь наплававшись, они вышли из воды и присели на огромные валуны.

— Я хочу возвратиться к нашему разговору там, в гроте, — начал Пестель. — Это насчет кровопролития. Помните, Иосиф, вам это не понравилось?

Итальянец кивнул:

— Разве такое забудешь! Не каждый день тебе предлагают убить императора.

Павел Иванович поморщился:

— Во-первых, вам этого никто не предлагает. Допустим, это сделает другой.

— И этот другой убьет всех наследников? — не унимался Иосиф.

— Он будет вынужден их убить, — вмешался Бестужев-Рюмин с юношеской горячностью. — Иначе никак нельзя.

— Отчего же? — нахмурился Иосиф.

Молодой офицер побагровел.

— Мы, кажется, об этом уже говорили. В противном случае нас ждет неудача.

— Я в этом не уверен.

— Я думаю, нам пора возвратиться в усадьбу, — вмешался Пестель и стал натягивать штаны. — Нас давно ждут к чаю.

Глава 6. Приморск, наши дни

— Как вчера посидели? — поинтересовался Беляев, когда Виталий заглянул в его кабинет.

— Прекрасно, — заверил его приятель. — А вы?

Юрий расхохотался:

— Мы ушли раньше вас. Хотели попрощаться, но Виолетта убедила меня, что вы не хотите нас видеть, и я с ней согласился. Когда двое влюблены друг в друга, им никто больше не нужен.

Виталий хмыкнул:

— Она еще и психолог…

— Наверное, как и все экстрасенсы, — предположил Беляев. — Ну да ладно, хватит о ней. Мне позвонила одна дамочка, некая Лариса Конашенко. Фамилия у нее самая что ни на есть простая, а вот происхождение знатное. Она приходится родней самим Раевским, представляешь?

Приятель поднял глаза к потолку:

— Это генерал, который брал Пушкина в Южную ссылку?

— Видишь, не зря тебя учили в школе, — усмехнулся Юрий. — Да, им, но больше — двоюродной сестре Марии Раевской, княгине Гагариной.

— Княгине Гагариной? — Виталий оторопело дернул себя за мочку уха, словно не веря тому, что услышал. — Ты хочешь сказать, той самой Гагариной, чей дворец в поселке Утесе?

Юрий щелкнул пальцами:

— Вот именно! Но я никогда не ковырялся бы в ее родословной, если бы не одно выгодное дело, которое предлагает нам эта Конашенко.

— Она нам что‐то предлагает? — глаза Виталия засверкали. Деньги были нужны, как воздух. Новый дом требовал вложений.

— Видишь ли, по наследству ей досталась одна знатная вещица. — Беляев достал телефон и, порывшись в галерее, нашел нужную фотографию. — Вот, смотри. Это браслет княгини Гагариной, передаваемый из поколения в поколение по женской линии. Как, нравится?

Приятель увеличил снимок. Браслет действительно выглядел дорого: широкий, массивный, из золота (что‐то подсказывало Виталию: оно самой высокой пробы), усыпанный бриллиантами и рубинами, складывавшимися в замысловатую монограмму — латинскую П.

— Прекрасная вещь! — с жаром ответил он. — Хотел бы я рассмотреть ее поближе. Надеюсь, не подделка?

— У нас будет такая возможность, — успокоил его приятель, пряча телефон. — Эта дамочка, Лариса, оказалась неразборчивой в связях. Я наводил справки. У нее было четыре мужа, последний — пятый — оказался альфонсом. Это она так выразилась — оказался. Мне кажется, Лариса знала, за кого выходила, и попросту купила мужика. Вскоре начались проблемы с ее бизнесом, денег стало значительно меньше, а мальчик привык к роскоши и стал выносить из дома вещи.

Виталий поморщился. Альфонсы всегда были ему противны.

— Почему же она с ним не разведется? — осведомился он. — Это был бы лучший вариант.

— А черт его знает, — откровенно ответил Юрий. — Кто их, этих баб, поймет? Но я неслучайно ввожу тебя в курс дела. Лариса боится, что браслет постигнет участь других безделушек, и хочет сделать копию, за которую собирается отвалить нам кучу денег.

— Ты же говорил, с деньгами у нее напряженка, — удивился Виталий. Беляев поднял вверх большой палец правой руки:

— На нас осталось.

— Но почему она не купит хороший сейф и не спрячет драгоценность туда? — не унимался друг. — Возможно, это обошлось бы ей дешевле.

— А вот это не наше дело, — насупился Юрий. — Нам дают работу и хорошо за нее платят, верно? А остальное нас не интересует.

Виталий подошел к окну и посмотрел на море, игравшее барашками. Это поручение чем‐то не нравилось, будто обещало большие неприятности, но, подумав, он решил, что поможет Юрию и попросту возьмет деньги. Впереди — свадьба, новоселье, большие и неожиданные расходы. Если дамочка собирается платить — пусть платит, копию она получит.

Беляев хлопнул друга по плечу:

— По глазам вижу, что согласен.