смотрел на все происходящее. Виктория повернула голову и увидела Ибрагима. Денир понял, что Ахмет его просто использовал и что это он на самом деле убил брата. А еще он понял, что никаких денег не получит и что нужно бежать. Он почти бегом бросился до Белорусского вокзала, но его уже зафиксировало несколько камер наблюдения и отлично запомнила Виктория Медуза.

— Но почему вы сразу все не рассказали? — выслушав его исповедь, спросил Гуров.

— Убийство из мести по личным мотивам — это один срок, а по сговору, да еще заказуха — совсем другой…

«Наконец-то раскрылся», — с облегчением подумал Гуров. И проговорил медленно:

— Господин Денир, согласно экспертизе, пули, выпущенные из пистолета ИЖ, и пули, которыми был убит Мехмет Одывар, отличаются. Вы не убивали Одывара.

— В смысле не я убил? Результаты экспертизы должны были прийти достаточно давно, ведь так? Тогда почему я чуть не месяц сижу здесь? — напрягся Ибрагим.

— Мехмета Одывара, с высокой долей вероятности, убил его брат, Ибрагим, — не отреагировав на возмущение допрашиваемого, пояснил Гуров. — То, что убийца не вы, мы стали подозревать после первой экспертизы, но вас нельзя было отпускать. Непонятны мотивы убийства. Зато ясно, что подставили вас. И некто — возможно, Одывар-младший — расправился бы с вами в первую очередь, как с ненужным свидетелем.

— Вот как… — кивнул Денир.

А полковник продолжил:

— Я отпущу вас под подписку о невыезде, а вы поможете нам найти Ахмета Одывара. Есть еще одна версия относительно его преступлений. Возможно, он причастен к серии убийств девушек по всей России на протяжении нескольких последних двадцати лет.

— В смысле помогу найти? — ошалев от полученных новостей, спросил Денир. — Вы что, блефовали???

— Да, блефовал, — спокойно ответил Гуров. — Я полковник МУРа, а не барышня из пансионата благородных девиц. Сейчас вам выпишут пропуск, и можете возвращаться домой. Вы где в Москве обосновались?

— В гостинице «Космос», номер снимал для меня Одывар.

— Не пойдет. Вы же понимаете, что если он узнает, что вас отпустили, то уберет при первом же удобном случае. А стрелял он из макарова, пистолет не нашли, значит, оружие при нем. Поедете на нашу оперативную квартиру.

— Хорошо. А что мне делать?

— Где может прятаться Ахмет Одывар, как вы думаете?

— Если он нашел гарнитур, то его уже нет в России. Хотя… мог затаиться и попытаться продать его тут, а не в Измире. Там это несколько сложнее, его знают многие и могут сдать в полицию. Он может быть в Звенигороде, мне кажется… Он думал, что набор украшений находится именно там, но я не знаю адреса дома.

— Я понял, мы знаем.

Глава 11

Человек — карета; ум — кучер; деньги и знакомства — лошади; чем более лошадей, тем скорее и быстрее карета скачет в гору.

М. Лермонтов

Алексей с Натали неожиданно для всех решили… пожениться! Со стороны Наташи пообещала приехать тетя Маруся с мужем, а у Алексея мама — Аграфена Петровна. Вскоре она приехала в Звенигород, чтобы познакомиться с невесткой. Натали пока ничего не рассказала тетушке про комплект, который нашелся и потерялся вновь, — не хотела расстраивать. И потом, Гуров был убежден, что он найдет не только убийцу Одывара, но и пропавший гарнитур. На торжество, разумеется, пригласили и Гурова с Марией, и Крячко с его женой Натальей.

Свадьба Алексея и Натали обещала быть по-настоящему широкой, как говорили раньше на Руси. С соблюдением лучших национальных традиций. На этом в первую очередь настаивала мама Леши — Аграфена Петровна Царькова. Хотя сама она не была деревенской, а работала на кафедре славянской мифологии в университете вместе со своим мужем. Только он преподавал предмет, а она была обычным пресс-секретарем. Несколько лет назад ее увлечение народными приметами, обрядами и обычаями выглядело как причуда. Но после развода с отцом Алексея, Михаилом Петровичем Царьковым, эта ее страсть превратилась в натуральное помешательство, причем буйное.

Муж Аграфены Петровны и отец Алексея совсем не по русским традициям оказался двоеженцем. Хотя на тот момент обоим супругам исполнилось по шестьдесят пять. Михаил Петрович оказался ягодкой опять! Правда, волчьей, как потом стало ясно. Не по закону, но по факту. Причем факт этот, подтверждающий, что у старшего Царькова на протяжении последних пяти лет имеются вторая, гражданская жена и даже ребенок, выяснился совершенно случайно. Дело было так. У Аграфены Петровны немного разладилось по женской линии, и она записалась на прием к гинекологу. Как всегда, кроме тех, у кого имелся законный талончик, в очереди сидели пациентки, не взявшие эту важную бумажку, но желающие попасть к врачу вовремя. Так что очередь никто не отменял. Рядом с Аграфеной сидела прехорошенькая блондинка лет тридцати с трехлетней девочкой. Они разговорились.

— Лиза, — улыбнулась девушка. — А это моя дочь Варенька. Варвара Михайловна… Ей три года.

— Аграфена, можно просто Груша, старинное такое русское имя, — ответила женщина. — А у меня сын уже взрослый, но тоже Михайлович! Забавное совпадение!

Аграфена для своего возраста выглядела прекрасно: стройная, подтянутая, без морщин, со светло-каштановыми длинными волосами почти до пояса, которые она завивала в крупные кудри. Они поболтали о том о сем, о мужчинах, дороговизне на продукты и косметику. Аграфена первая зашла к врачу, а когда вышла, то чуть не лишилась рассудка от увиденного. Ее новая знакомая Лиза вручала дочку мужчине со словами:

— Роднуш, я быстро. Я бы не стала тебя дергать, но куда Варьку-то девать? Варечка, посиди с папой, я скоро!

Мужчина, сверкая счастливой улыбкой как медный таз, взял девочку на руки и неожиданно поднял глаза на Аграфену, которая смотрела на все это в полном шоке. Потому что папой Вари и роднушей Лизы оказался ее собственный муж — Михаил Петрович! Тот в ужасе смотрел на жену, уже почти роняя из рук дочь.

— Груша, я тебе сейчас все объясню, — пролепетал он, но та уже направлялась к Лизе. Последняя, догадавшись, что к чему после слов «роднуши», вырвала у него из рук малышку и прижала к себе.

— Скажи спасибо, что тут ребенок, — ледяным тоном проговорила Аграфена. — Лиза, вот моя визитка, позвони. Нам нужно с тобой поговорить, не здесь. И не дрожи ты так! Я тебя не виню и убивать на глазах родной малолетней дочери не собираюсь.

— Да, конечно, спасибо… Я позвоню, — пролепетала молодая женщина. — Простите…

Придя домой, Груша, не разуваясь, прошла в комнату. Достала чемоданы мужа, купленные ими два года назад по случаю семейного путешествия по Абхазии.

«Два года назад. Какой цинизм! Ведь у него уже была дочка и другая женщина. Интересно, как он им объяснил отпуск с другой женой? Вот