Лиза в ужасе обнаружила на мобильном пятнадцать пропущенных звонков от Михаила Петровича, он в тот день остался с дочерью. Варю, конечно, не нужно было кормить грудью, но раньше Лиза так надолго никогда не пропадала и уж точно отвечала на звонки «роднуши».

— Але, роднуш, это я. Не психуй, у нас все нормально! У кого «у нас»? А у меня и у твоей первой жены… Или первая теперь я? Или обе? Ты как-нибудь нас пронумеруй, чтобы не путать дни посещений. То есть ночи. Ик…

— Ты что, выпила, Лиз? С кем??? — добавив строгости в голос, спросил Михаил.

— Не, Миш, я не выпила. Я нажралась!!! А ты, оказывается, врал мне все эти годы. Мерзавец ты, вот что. Домой не жди, ночевать не приду, к Груше поеду. Заодно и посмотрю, как вы по разным комнатам жили, это же сразу видно по мелочам. Варю спать уложи и сказку расскажи, многодетный ты наш страдалец… — И она отключилась.

— Молодец. Счас поедем, — выслушав монолог Лизы, резюмировала Аграфена.

Вдруг из темноты буквально вынырнули трое молодых парней с какими-то странными лицами. Одеты они были еще страннее — в какие-то балахоны. В сумраке они были похожи на инфернальных существ. «Ну, сущие упыри», — подумала Груша.

— Здравствуйте, дамы. У нас есть предложение, от которого вам будет очень сложно отказаться. Поехали с нами? Во-о-он на той машинке, — кивнул один из них, мерзко улыбаясь.

Груша с Лизой переглянулись и почти сразу протрезвели. Стало очень страшно, поскольку было почти очевидно, что парни настроены серьезно. Вряд ли они решили довезти загулявших дам до дома.

Вдруг она заметила шагах в семи от них мужчину среднего возраста, который курил и исподтишка наблюдал за ситуацией. Недолго думая, она схватила Лизу за руку и рванула к мужику с воплем:

— Саша, где тебя черти носят? Мы с сестрой тебя потеряли!! А наши мужики все где?

— Это вас где носит? — в тон ей подыграл мужчина. — А мужики вон идут, все десять на месте. Почти как тридцать три богатыря от Черномора! — и, схватив Грушу за талию, крепко поцеловал в губы. — Соскучился, пока искал! — отпуская шокированную женщину, весело и по-доброму усмехнулся он.

Странные парни, увидев и услышав, что происходит, так же незаметно и быстро ретировались, усевшись в черный джип и умотав в темноту.

— Спасибо вам, — выдохнув, ответила Груша. — Вот только поцелуй был лишним… Меня Груша зовут, а она — Лиза.

— Да ничего не лишним, давно я не целовал с ходу столь прекрасных и непредсказуемых дам. А меня действительно зовут Александр. Давайте я вас довезу до дома, чтобы уже без приключений! Что отмечали-то? — сопровождая их до машины, спросил он.

— А, так, сущий пустячок. Передачу моего мужа в руки Лизы на вечное пользование. Чтобы они любили друг друга и не вздумали умирать в один день. Во всяком случае, я желаю, чтобы Лиза пережила этого коз… человека надолго!

Александр доставил женщин до дома, они уже почти спали друг на друге, прижавшись, как родные. Он разбудил их, довел до дверей, не забыв записать Грушин номер телефона, и отправился на работу. Почему так рано? Дело в том, что Александр Матвеевич Вольжанский являлся не только настоящим полковником, но еще и начальником угрозыска их небольшого города, откуда был родом и Алексей. Почти как Жеглов. Только, в отличие от киношного персонажа, его мало кто знал в лицо. И не только потому, что он занимал высокую должность и не участвовал лично в операциях. Участвовал, но умел перевоплощаться так, что пару раз его чуть не выгнали из родного РОВД, приняв за бомжа, когда Вольжанский возвращался с задания и не успел зайти домой переодеться.

Около ночного клуба в этот вечер он оказался не случайно. В городе объявились странные сектанты, которые караулили девушек и женщин, а потом расправлялись с ними. Похоже, это были заезжие гастролеры, и ночные клубы являлись лучшим местом для охоты на людей.

Нужно было решать, что делать, и разработать стратегический план действий. Поэтому Александр Матвеевич торопился на совещание. А Груша ему очень понравилась — и внешне, и в плане чувства юмора. Свою жену он проводил в мир иной еще пятнадцать лет назад, с тех пор оставался холостяком, так и не найдя ей замену. Да и не искал особо, если честно.

Работа — дом — работа превратили годы в день сурка. Спасибо матери, она помогла поднять дочку, оставшуюся без материнского тепла всего в двенадцать лет. Сейчас его Лялька, как он называл Ольгу дома, была уже взрослой женщиной и имела своих детей. А мама, как всегда, ждала своего Шурика со службы с горячими обедами и по привычке вязала ему свитера и носки, хотя уже давно все это можно было купить в любом магазине одежды. Но Александр Матвеевич носил вещи, созданные материнскими руками, с вложенным в них теплом ее сердца.

Лиза подскочила в квартире Груши в шесть утра, как ужаленная. После вчерашнего трещала голова, а на самой голове ночевали черти — по крайней мере, так показывало зеркало. Они завалились спать прямо в одежде, не смыв косметику. Обе не были склонны к дружбе с алкоголем, поэтому вчерашнее количество выпивки на душу каждой из них оказалось весьма критичным для утреннего самочувствия обеих.

— Лизок, нажми на кнопочку возле зеркала, это переключатель на другой канал. Ткни, и ты увидишь себя красивой и причесанной, — увидев, что Лиза ужасается своего отражения, хихикнула Груша.

— Да уж! Я в ванную, ладно?

— Конечно! Господи, как хорошо, что я в отпуске, — глотая минеральную воду с лимоном, пробормотала Груша. — А то бы всю кафедру сейчас повеселила. Мадам Царькова с большого бодуна, собственной персоной. Жуть.

В это время зазвонил мобильный, на экране высветился бывший муж, Груша взяла трубку.

— Елизавета в ванной, я напою ее кофе и посажу на такси. На развод подам сама, будь любезен явиться вовремя. Все понятно?

— Груш, ты это… прости…

— Миш, ты это… серьезно? Прости, и все? Бог простит, — и она отключилась. Села, прикрыв глаза руками. Это она только на людях бодрилась, а на самом деле ей было так тошно, что хоть топись.

«Кстати, о топись. На реку я, конечно, не пойду, а вот приглашение спасителя Александра принять можно. Хотя бы развеюсь и, если будет настроение и я выясню — а я выясню, блин, что он не женат, — отомщу Царькову. Я ему покажу больную старушку-жену, с которой спать совсем невозможно. Скотина». — И она опять заплакала, но, услышав, что Лиза выходит из