Райан замер, прижав окровавленный рукав к лицу. Паника сдавила горло ледяными пальцами.

«Закрой витрину. Быстро! — приказал он себе, действуя на одних инстинктах. — Закрой и делай вид, что всё в порядке. Просто... просто выйди отсюда».

Дрожащими руками он захлопнул стеклянную дверцу, провернул ключ и едва не выронил связку. Каждый звук — лязг металла, скрип его собственных подошв — казался ему громом, возвещающим о его казни. Он выскочил из сектора С-4, прижимаясь к стене, и едва не столкнулся с Галлертом в дверях.

— Ну? — Вахтер подозрительно прищурился, глядя на бледного, как мел, парня. — Чего ты такой дерганый? И что с рожей?

— П-пыль... — Райан выдавил из себя жалкое подобие голоса, сердце колотилось где-то в горле. — Там... внутри... очень пыльно. Аллергия. Я поправил... оно просто... просто стояло неровно. Сигнализация замолчала. Можно мне... мне нужно умыться.

Галлерт недоверчиво хмыкнул, заглядывая через плечо Райана в полумрак сектора. Но лень и желание поскорее закончить смену перевесили подозрительность.

— Ладно, вали. И ключ верни, недомерок. Чтобы я тебя здесь больше не видел, понял?

Райан сунул ключи в потную ладонь охранника и, не дожидаясь ответа, бросился по коридору. Он не шел — он почти бежал, чувствуя на своей спине воображаемый прицел.

Он дождался, пока Галлерт скроется в своей каморке, дождался, пока минутная стрелка на главных часах Департамента сделает еще один круг. Каждый человек в серой форме казался ему палачом.

«Надо бежать. Прямо сейчас. Домой, забрать вещи — и к Элизе. Она знает Нижний город. Она спрячет. Она говорила искать подвох... вот он, подвох. Моя жизнь кончена».

Райан схватил свой котелок со стола, даже не взглянув на недописанный отчет Брукса, и почти вылетел на улицу, в спасительный, удушливый смог вечерней столицы.

Глава 2

Смог Нижнего города не просто пах гарью — он обволакивал, проникал в легкие липким налетом сажи и безнадеги. Райан бежал, не разбирая дороги. Его котелок давно слетел где-то в подворотнях у вокзала, но он даже не заметил потери. В голове набатом бил единственный ритм: «Они знают. Они уже знают. Пыль в витрине. Галлерт расскажет. Ищейки. Виселица».

Он задыхался. Ребра болели так, словно их сжимал гигантский паровой пресс. Райан остановился у кирпичной стены какого-то заброшенного склада, и его вывернуло желчью. Тело трясло в крупной, неконтролируемой дрожи.

— Пожалуйста... пожалуйста, не надо... — всхлипнул он, вытирая рот грязным рукавом. — Я же не хотел. Я просто поправил...

Он был жалок. Бледный, с красными от лопнувших сосудов глазами и размазанной по щеке кровью из носа. Дешевый вискозный жилет промок от пота и измороси, превратившись в тяжелый панцирь, который тянул его к земле. Райан выглядел как выброшенный на берег малек — прозрачный, костлявый и обреченный на высыхание.

Ему хотелось просто лечь здесь, в этой зловонной жиже переулка, и ждать, пока придут люди в черных мундирах. Но страх перед болью был сильнее желания сдаться.

Райан и сам не знал, как он оказался в ИХ месте. Ноги сами несли его по скользким мостовым, пока легкие не превратились в два мешка с битым стеклом. Он ввалился в пустой зал прачечной, где из дырявых труб всё еще сочился холодный конденсат.

Он рухнул в третью секцию — бетонный чан, поросший склизким мхом. Его трясло. Он обхватил голову руками, размазывая кровь из носа по волосам.

— Пожалуйста... Элиза... приди... — скулил он в пустоту.

Он просидел там вечность. Каждый шорох крысы, каждый гудок паровоза вдали заставлял его вжиматься в бетон так сильно, что крошились ногти. Он был жалок. Бледная тень человека, раздавленная случайным касанием к запретному.

Райан сидел на дне чана, и его била такая крупная дрожь, что зубы выстукивали дробь. В прачечной «Синий пар» было темно, пахло сыростью и кислым мылом. Сквозь дыру в крыше капала вода, и каждый шлепок капли о бетон отдавался в его голове ударом молота.

Скрипнула входная дверь. Райан зажал рот ладонями, пытаясь сдержать рвотный позыв от ужаса. Тяжелые шаги по доскам, лязг металла.

— Соул? Ты что тут делаешь, идиот? — Голос Элизы был тихим, но в нем звенела ярость. — Мы договаривались: здесь не появляться, если за тобой не гонятся с факелами. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Райан попытался подняться, но ноги разъехались на слизистом дне. Он буквально вывалился из чана, рухнув на четвереньки перед ней. Вид у него был омерзительный: лицо в разводах крови и грязи, жилет разорван на плече, глаза безумные.

— Я... я всё сломал, Элиза! — Его голос сорвался на хриплый вскрик. Он схватил её за сапог, не замечая, как она брезгливо дернула ногой. — Оно рассыпалось! Понимаешь? Хранители... они меня убьют. Я просто коснулся, я только хотел поправить!

— Что рассыпалось, придурок? — Она схватила его за шиворот и встряхнула, как нашкодившего щенка. — Говори внятно! Ты украл что-то? Тебя видели?

— Реликвия... в секторе... — Райан зашелся в кашле, слезы градом катились по щекам. — Я не крал! Я не хотел! Она просто стала пылью. Прямо в моих руках. Галлерт... он был там, он видел, как я выходил. Он догадается! Он точно догадается!

Элиза оттолкнула его. Она смотрела на него с нескрываемым отвращением. Перед ней был не человек, а кусок испуганного желе, которое в любой момент могло растечься по полу.

— Пылью? Артефакт Хранителей стал пылью? — Она коротко, зло рассмеялась. — Соул, ты просто перегрелся в своем подвале. Ты либо сломал подставку, либо тебе почудилось. Они не рассыпаются. Это артефакт, тупица! Старый гребаный кусок… короче, не рассыпаются они! Не знаю, что ты несешь.

— Нет! Оно залезло мне под кожу! — Райан судорожно вытянул руки, показывая ладони. — Оно жглось... а теперь там ничего нет. Я труп, Элиза. Помоги мне. Спрячь меня!

Элиза отвернулась, нервно зашагав по пустому залу прачечной. Её мысли лихорадочно работали. Если этот идиот действительно что-то повредил в спецсекторе, то Ищейки перевернут Нижний город вверх дном. А она здесь, рядом с ним.

— Ты притащил хвост? — Она резко обернулась, прижимая руку к рукояти ножа под курткой. — Ты смотрел назад, когда бежал?

— Я... я не знаю... я просто бежал... было так страшно... — Райан снова закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий. — Я слышал свистки... кажется... или это был пар... я