колени резко задрожали. Ноги стали ватными. Рот открылся совершенно неожиданно. Все потому, что я была растеряна. А он только этого и ждал. Его язык вторгся в мой рот властно.

Голова закружилась. А он прихватил нижнюю губу и вызвал этим сладкую дрожь во всем теле. И начать бы мне протестовать, но приятная волна мурашек до того ударила по мозгам, что я успевала только обмякать в его уверенных руках. Судорожно выдыхать, а он ловил каждый мой выдох и наполнял своим дыханием.

Пряным. Приятным. Таким волнительным и горячим, что я сразу же позабыла обо всех своих предубеждениях. Данте умел целовать так, как меня никто и никогда не целовал.

Даже муж. Даже после него… да даже в сериалах и фильмах никто так не целовался, как со мной сейчас Данте.

Он даже не давал мне время на вздох. Кусал. Мял тело умелыми руками. Прощупывал грудь сквозь одежду. Наглаживал соски. Срывался на рык и совсем плохо сдерживался.

Его рука даже успела забраться мне на спину и обнажить ее… затем спуститься на попу и крепко сжать. Прижимал меня к себе. К своему горячему и твердому телу. Я уже потерялась в потоке его действий и только успевала жадно целоваться.

Дверь резко открыли. Холодный сквозняк обдал мне спину. Свет хлынул в помещение, вырывая из полутьмы нас с Данте, прижатых друг к другу.

Я оттолкнулась от него так быстро, как могла дрожащими руками. Сердце ухнуло в пятки.

И вот я стояла, тяжело дыша, с распухшими губами и горящими щеками, а напротив — Эдгар.

И если у сопровождающего его военного физиономия была кирпичом, без намека на эмоции, то у инспектора… лицо вытянулось от шока.

— Какого… дьявола вы тут забыли? — тихо, но так ядовито, что мороз прошел по коже, выдохнул он.

Глава 21. Только попробуй тронуть ее

— Мы… — начала я, но Данте, конечно, решил сыграть первым номером.

— Проверяли качество продуктов, — бархатно, с той самой ехидной ноткой в голосе, сказал он. — Я нашел помощницу, и мы… ну, скажем так, дегустировали.

Я едва не закашлялась. Проверяли продукты?! Вот уж действительно: скормите меня хоть львам, только не оставляйте в одной комнате с этим извергом!

Эдгар прищурился, шагнул внутрь, дверь за его спиной еще больше распахнулась. Военный, кажется, уже побледнел сто раз.

— Дегустировали, значит? — повторил он, явно смакуя каждое слово. — Забавно.

Я нервно поправила платье, которое Данте успел изрядно смять.

— Господин инспектор, — собралась я и выдала вежливую улыбку, которая, наверное, больше походила на гримасу. — Мы обсуждали поставки для больных. Данте хотел убедиться, что я подхожу для… работы с ним.

Военный дернул бровью, а Эдгар рассмеялся. Негромко, но смех был хуже крика.

— О, так это проверка на профпригодность? — в его голосе сквозила насмешка. — Очень нестандартный способ.

— Зато действенный, — отозвался Данте, даже не моргнув.

Я мысленно застонала. Ну конечно, два альфа-самца решили выяснять, у кого шутки пошлее. А я, между прочим, врач. Могу хоть сейчас лекцию прочитать про то, как поцелуи никак не влияют на организм! Вообще-то… можно заразиться двадцатью двумя болезнями.

Я внезапно вспомнила, что не сказала Данте «спасибо». И, как человек благодарный, выразила это максимально искренне — смачно врезала ему пощечину.

— Это вам за дегустацию, — мило улыбнулась я, наблюдая, как недобро сузились его зеленые глаза.

Договоренность договоренностью, но целовать меня без разрешения? Пусть скажет спасибо, что я не отбила ему мужскую гордость пониже пояса.

А я могла.

— Светлана, я ожидал от вас большего, — с укоризной поджал губы Эдгар.

Какие еще ожидания? Он что, про удар?

— Свои ожидания можешь засунуть себе в одно место. Она со мной, — спокойно отрезал Данте, выходя вперед.

Я оказалась у него за спиной и даже бровь изогнула: ну надо же, заступник нашелся.

— Вот как? — Эдгар поднял бровь. — А кто вас уполномочил брать себе помощниц без моего ведома?

Опа, похоже, тут у них личная обида. Интересно, что же они не поделили? Насколько я понимала, инспектор по званию выше офицера. Но четвертовать Данте никто не спешил. Видимо, без бутылки тут точно не разберешься.

— Я сам себя уполномочил, — нагло заявил Данте.

— Смело, — протянул Эдгар, уголки его губ дрогнули. — Но знайте, мыши обычно долго не живут.

Данте шагнул ближе, их взгляды столкнулись, как клинки в поединке.

— А вы попробуйте мою мышь тронуть, — его голос был тихим, но таким холодным, что по коже побежали мурашки.

Я прикусила язык. Господи, ну и во что я вляпалась? Хотела всего лишь немного еды для себя — а попала в эпицентр разборок двух психопатов с манией величия.

— Что ж. Тебе за нее отвечать и за все ее промахи, — процедил сквозь зубы Эдгар.

Чего он так взбесился? Нервишки шалят? Или Данте ткнул в какое-то старое, болезненное место?

Эдгар резко развернулся и ушел по коридору вместе с молчаливым военным.

Тишина повисла мгновенно.

— Хороший удар, — наконец сказал Данте. — Еще раз так сделаешь — и я приму такие меры, что у тебя голова кругом пойдет.

Я перевела на него возмущенный взгляд.

— Рискни своим здоровьем, — прошептала я, не отводя глаз.

Данте усмехнулся, словно я сказала что-то особенно милое.

— Что тебе нужно из продуктов? Собирай, я все отнесу.

Я села на корточки, разложила по мешкам мясо, овощи, рыбу, фрукты. Немного всего — только для нашего дома. Для начала хватит. С больными разберусь по мере поступления.

Данте действительно помог все донести. Я, конечно, отнекивалась, но плевать он хотел на мое мнение. Сам решал, что лучше для меня.

Пока я не раскусила этот фрукт, поэтому только присматривалась.

— Зачем тебе доносчик? — спросила я, пока мы шли по улице. — У тебя ведь достаточно власти.

Он задумчиво скосил на меня взгляд.

— Информации никогда не бывает слишком много, — ответил просто. — А ты ушлая, пролезешь везде, где нужно.

Сказал — как отрезал.

Я только хмыкнула. Ну, правда. Но все еще непонятно: какие у него мотивы? И уж тем более — какие мотивы у Эдгара?

Освободившись от Данте, я вернулась домой уже под утро. Освальд, бедняга, так и не дождался — заснул прямо в кресле, с книгой на груди.

Ноги вытянул, одежда растрепалась, рот приоткрыт. Типичный портрет человека, который обещал бодрствовать, но проиграл битву со сном. Будить я его не стала. Пусть поспит, он и так слишком много натерпелся рядом со мной.

Тихонько разложила добытые продукты, проверила младенца и роженицу. Все было в порядке: малыш спал, мирно сопя, а