Подошел к держащимся чуть в стороне Саин-булату и Абдуле. Крепко обнял Абдулу и вложил ему в руку один кошель.

— Я у тебя в долгу. А это держи, чтобы помочь родным. Судьба воина трудна и полна опасностей. Пусть они не узнают нищеты, даже если с тобой что-то случится.

Абдула благодарность принял, не стал отнекиваться.

— Саин-булат? Ты со мной?

— Извини, Антон-ага, — ответил тот, отрицательно мотнув головой. — Я благодарен вам за помощь, но не для того Аллах вывел меня из темницы, чтобы принц крови стал вечным беглецом на своей же земле. Это знак свыше, и я покорюсь Его воле. Клянусь головой пророка Мухаммеда, я никогда не помышлял измены и готов был принять власть дяди. Но, видимо, судьбе угодно иначе. Я остаюсь и подниму восстание. Надеюсь, в Орде еще найдутся ханы, верные моему отцу, и признающие мое право на трон.

Татарин приосанился и даже с виду помолодел.

— Я верю в свою звезду! Но, увы, сейчас я одинок и буду благодарен, если ты, Антон-ага, присоединишься ко мне со своим отрядом. Хотя бы на первое время. Пока я не найду последователей. Я нищ и не смогу заплатить тебе ничем кроме благодарности. Зато она будет безгранична, как степь…

Честно говоря,