от смущения все скручивалось внутри и нервно вздрагивало. Но сначала правда, а потом уже растекаться лужицей!

— Мне надоело, что вы меня обманываете, — с толикой очень настоящей обиды заявила я. — Я не могу выйти замуж за лгунов.

Тишина в комнате сразу стала плотнее.

— Это все твоя неторопливость, Эдгар, — устало вздохнул Данте.

— Это все твоя торопливость, Данте, — парировал Эдгар, не моргнув.

Так, это они о чем сейчас?!

— Вы вообще меня сейчас слушаете? — уточнила я, нервно топая ногой. И это не истерика маленькой девочки. Они втянули меня в тяжелую политическую битву и ничего не рассказали о себе, о моем отце, даже об Освальде.

Они мило проигнорировали вопрос. А потом произошло то, что выбило у меня остатки профессионального спокойствия.

Мужчины просто… встали с пола.

Спокойно, без судорог, без шаткой походки — поднялись и возвысились надо мной, как будто минуту назад не объявляли, что не могут пошевелиться. Я вжалась спиной в кресло и уставилась на них.

Что?!

Что, блин?!

Как это вообще?! Там опасный аконит! Не в самой опасной дозе, я же не сошла с ума. Они мне живыми нужны!

— Вижу по лицу, что хочешь спросить, как же так произошло, что мы встали после яда, — хмыкнул Данте.

Говорящее у меня лицо, да.

— Ты, верно, забыла, что мы стойки и к болезням, и к ядам в том числе, — спокойно объяснил он дальше.

— Особенно я, которого никакой яд не возьмет, — невозмутимо добавил Эдгар. — Около императора перепробовал их столько, что никакая доза не покалечит. Но ты меня поразила. Что за яд использовала? Он мне не знаком.

Он задумчиво покрутил в руках ту самую чашку, к которой я не советовала прикасаться, и принюхался.

— Даже запах его не слышу, — сказал Эдгар, нахмурившись.

Глава 90. Переворот

Прекрасно. Они стоят, двигаются, нюхают… Мой гениальный план официально ушел туда же, куда посылают всех плохих людей.

— А это что? — Данте подцепил пальцами ампулу с атропином, поднял к свету и тоже принюхался. — М, интересная вещь.

Кошмар. Получается, ничего толком не сработало. Я зря потратила время, силы, так еще и перевела драгоценный яд, который, ко всему прочему, еще и лекарством служил. Аконит — одно из самых эффективных средств для лечения онкологических заболеваний, между прочим, если знать, как с ним обращаться. И вместо того, чтобы спасать чьи-то жизни, я пыталась с его помощью спасать собственную личную. И немного загубить двух женихов.

Браво, Света. Гениальное применение профессиональных навыков.

— Выпейте, — сухо сказала я, собирая остатки совести в кучку. — Это противоядие. Яд в любом случае что-то да поражает, а активированный уголь выведет токсины.

Оба без споров выхватили свои порции и залпом выпили. Данте слегка поморщился.

— Могла бы сделать вкус клубники, — заметил он.

— Следующий раз добавлю сироп, — отрезала я. — Если вы до следующего раза вообще доживете.

— Полагаю, что ты хотела узнать про переворот императора, — первым заговорил Эдгар.

Я кивнула. Да, я хотела узнать про переворот. Про тот самый, который они устроили императору так аккуратно, что он даже не догадался, что его уже мягко сдвинули с пьедестала и усадили на более безопасную, декоративную полку. Такие дела под его носом творили, что на уши не натянешь.

— Хотела, — призналась я, сцепив пальцы на коленях. — Очень. Особенно после того, как поняла, что вы меня во все это втянули и даже не пытались рассказать.

— Причина, — наконец-то заговорил он, сложив руки на груди, — была самой банальной из всех возможных. Империя медленно сползала в пропасть. Казна таяла, армии недоплачивали, провинции хотели отделиться. Первый министр и его круг привыкли воспринимать людей как ресурс, а болезни и эпидемии, как удобный инструмент для «естественного отбора».

Видела я таких любителей естественного отбора. Миллион раз в своем мире. Кто-то хотел дорваться до власти, кто-то денег награбить, а для кого-то война стала матерью родной.

— Император, — продолжил Эдгар, — был… не диктатором. Просто недалеким. Ему нравилось верить, что подданные его любят, а министры преданы. Он подписывал бумаги, которые ему подкладывали, и не читал отчеты до конца. Все, что происходило на острове, — карантин, эксперименты, экономия на лекарствах — тоже проходило через его подпись. Но инициатива исходила не от него.

Как неожиданно. Я-то думала, что вся проблема была в императоре, а тут проблема совсем в другом.

— От первого министра, — спокойно уточнила я.

— Да, — кивнул Эдгар. — И от нескольких очень жадных людей вокруг. Они зарабатывали на всем: на поставках некачественных лекарств, на фиктивных отчетах о «успешной борьбе с эпидемиями», на списанных людях. Даже создали убивающий туман, чтобы перестали пользоваться магией, а все лекарства создавались с помощью них же. Освальд был первым, кто придумал добывать лекарство без магии. И его, как ты поняла, решили сразу же отправить на тот свет.

Я вспомнила палаты на корабле, в которых не хватало простыней, да и отдельных палат не было. Лица больных, которым «по инструкции» полагалось только ждать. Смерть, которую можно было предотвратить обычной витаминной смесью и нормальной едой. А также им ускоряли саму смерть с помощью магического лечения.

Да и для переворота есть логическое объяснение: коррупция, слабый правитель, шайка наверху, которой выгодно, чтобы все страдали и молчали. Плохо только, что по словам Эдгара первый министр шустро осознал неладное и большинство работающих на императора сослали на остров. А также тех, кто жил на улице. Ведь жили на улице не просто так, а по тому, что по указу императора от них отказались семьи. Меня сослали из-за того, что на меня имел виды Эдгар. А у министра, видимо, есть подозрения насчет него и брата. Но доказать ничего не может, как и идти против главного советчика императора, то есть Эдгара.

— Мы с Данте видели отчеты по смертности за последние годы, — продолжал Эдгар. — Если бы все шло так дальше, через десять лет у империи не осталось бы ни армии, ни рабочих рук. Только больные, нищие и несколько очень богатых людей во дворце.

— И куча эпидемий, — тихо добавила я.

— Да, — подтвердил он. — И никакой стабильности. А император… верил тому, что ему говорили. Мы могли либо смотреть, как все валится, либо убрать тех, кто держит его за ниточки, и перераспределить власть. Ну и поскольку император слаб, а еще и ведомый, то следовало сместить его на кого-то другого.

— Не убивать императора, — вмешался Данте, опираясь о стол, — а защитить его от его же министров. И от самого себя.

— Переворот, — подытожила я. — Ради спасения государства от жадных