— Я не играю, — перебила Ира, и её голос тоже звучал спокойно, но с неожиданной, хрупкой искренностью. — Он мне действительно нравится. Он… настоящий. Не прячется, не играет роли. И он видит меня. Настоящую. А это редкость.

Макс наконец взглянул на неё. Долго и внимательно. Потом кивнул, словно внутренне принял её ответ.

— Тогда остальное — дело житейское. Разберёмся. Со всеми проблемами, правда, разберёмся, — он покачал головой, натянуто усмехнулся. — Мы прорвёмся.

Ирина чуть кивнула, а потом, будто не решаясь сразу войти, задержалась у калитки. Её пальцы скользнули по холодному металлу — и, как ни странно, крепость и новизна ворот успокоили. Эти ворота хотя бы держат то, что снаружи, на расстоянии.

— Спасибо, что проводил, — сказала она, всё ещё не отрывая взгляда от створки.

— Всегда пожалуйста. Только не теряй бдительности, Романова, — бросил он через плечо и пошёл прочь, сунув руки в карманы и немного ссутулившись, будто тяжесть сегодняшнего дня легла на него.

Ирина провожала его взглядом, пока он не свернул за угол. Потом тихо вдохнула, открыла калитку и шагнула внутрь — туда, где, по крайней мере на время, можно было закрыться от чужих глаз и змей.

Глава 29

Дима влетел в квартиру, словно за ним гналась сама буря. Захлопнул дверь, едва не сбив с петель, и с ходу сбросил кроссовки, будто ступни обжигал раскалённый асфальт. Рюкзак полетел в угол, с тихим шлепком ударившись о стену, а сам он, не снимая куртки, рухнул за компьютерный стол, как солдат в окоп.

В наушниках продолжал звучать записанный диалог — чуть приглушённый, с едва уловимыми шумами, но абсолютно внятный. Голос Иры, спокойный и по-женски мягкий, прозвучал как выстрел:

— Он мне действительно нравится. Он… настоящий…

Дима замер. Сердце — глухим эхом в груди, щеки пылали, словно он только что пробежал марафон. Он вцепился в край стола и прикрыл глаза, позволяя себе несколько секунд абсолютного счастья. Она сказала это. Не ему — но вслух. И честно. Значит, не обман, не игра. Значит, есть шанс.

Он выдохнул, открыв глаза. В них плескалась решимость. В том взгляде было всё — и восторг, и тревога, и вспышка ярости, застывшая на грани.

Змея.

Это не случайность. Не подростковая выходка. Не шутка ради лайков. Это был умышленный, хладнокровный поступок.

— Так… — тихо проговорил Дима, садясь ровнее. — Посмотрим, кто осмелился.

Он включил ноутбук и привычным движением активировал панель быстрого доступа — свою личную сборку программ, заточенную под пробивку сетей. Интерфейс системы безопасности колледжа был ярким, пафосным, но, как и всё в «ЭЛИТе», поверхностным — ширма, за которой прятались дыры. Он давно нашёл уязвимость в их протоколах — и теперь она пригодилась.

— Авторизация… в обход, конечно, — бормотал он, погружаясь в поток команд. — Подмена входа, временное окно, подгружаем кеш… готово.

Перед ним распахнулась админ-панель камер видеонаблюдения. Файлы были разбиты по зонам: лестницы, холлы, классы, коридоры. Он быстро отыскал нужную дату и время — интервал между последним звонком и тем моментом, когда Ира подошла к своему шкафчику.

Несколько минут — и на экране уже мелькали миниатюры записей. Дима выбрал нужную камеру, ту, что стояла прямо напротив секции с ячейками.

Изображение было чёрно-белым, слегка зернистым, но достаточно чётким. Он запустил воспроизведение и уставился в экран, как хищник, выслеживающий добычу.

Фигура появилась в поле зрения внезапно — в капюшоне, надвинутом низко на лицо, не выше среднего, ловкая. Человек двигался с отчётливой целеустремлённостью. Озирался. Проверял, не идёт ли кто. Потом подошёл к ящику, достал что-то из рюкзака — пластиковый контейнер. Резким, отточенным движением приоткрыл дверцу, будто имел поддельный ключ или универсальную отмычку. Несколько секунд — и всё было закончено. Дверца закрылась. Незнакомец отступил, снова огляделся и исчез из поля зрения.

Дима выругался полушёпотом. Отмотал. Замедлил. Остановил на моменте, когда фигура держала контейнер.

— Ну-ка… — прошептал он, всматриваясь.

Рюкзак. Чёрный. На нём — яркий, почти кричащий смайлик с кривой ухмылкой и зловещими глазами. Дима прищурился. Узнаваемая деталь. Он где-то это уже видел… и не раз.

— Попался, — усмехнулся он и нажал «Сохранить кадр».

Открыл соседнее окно. Начал сверять — коридоры, пересечения, другие камеры. Нужно было поймать лицо. Не только вещь, не только походку — лицо.

Он уже знал — найдет. Он выследит того, кто посмел сунуться к Ире. Не ради мести — ради справедливости. Потому что Ира ему нравится. Потому что теперь она была его.

А значит, тронув её — тронули его.

Он продолжал всматриваться в кадры с таким упорством, будто от них зависела не просто правда, а целая вселенная. Прокручивал, отматывал, сравнивал. Снова и снова. Один за другим он открывал фрагменты с других камер: лестничные пролёты, повороты коридоров, общий холл. С каждой секундой картинка становилась всё яснее. Вот та же фигура в мешковатом худи — чёрный капюшон по-прежнему скрывает лицо. Но вот — промелькнуло боковое отражение в витрине. Полпрофиля, едва различимое, но цепкий глаз Димы не подвёл. Потом ещё один фрагмент — она подходит к раздевалке, на секунду скидывает капюшон, поправляет волосы. Дима прищурился, замедлил. И понял.

Оксана Захарова.

Он откинулся в кресле, медленно покачиваясь, скрестив руки за головой. Слегка хрустнуло в шее, но он не обратил внимания. Взгляд его был устремлён в никуда — и в то же время куда-то внутрь. В собственные размышления.

— Зачем тебе это Оксана? — пробормотал он. — Из-за клуба?.. Из-за кабинета?.. Или из-за Костика своего ненаглядного? А может… всё вместе?

Дурной коктейль — зависть, уязвлённое самолюбие, ревность и желание восстановить справедливость по-своему. Может, она не думала, что это станет таким шоком. Может, просто хотела проучить. Но змея — это было за гранью.

Он покачал головой, пытаясь унять гнев. Не стоило сейчас принимать горячих решений. Важно другое. Ирина.

На мгновение он завис, затем открыл ещё одно окно — подключение к камере на ноутбуке Иры. Это был старый их прикол: шутливая «слежка», которую он установил сам, помогая ей с прошивкой. Когда-то они оба смеялись над этим, как над шпионской игрой. С тех пор камера осталась доступной — но Дима пользовался этим редко, почти никогда.

А сейчас не удержался.

Картинка включилась. Слабый, тёплый свет. Уютная комната. Ирина сидела на кровати, поджав ноги и укрывшись мягким пледом. В руках — учебник, она сосредоточенно водила ручкой по строкам, губы чуть шевелились — будто читала про себя. Волосы были немного растрёпаны, и она то и дело