То есть, цены в потолок, но ты ещё можешь оставаться на территории Севера. Ниже до минус пятидесяти — в зависимости от тяжести преступления отработка в штрафных отрядах. Жизнь там не сахар. Каждый третий мрет — статистика за месяц. Сотня — просто повесят. А вот ниже… Там пытки, и такие… Ещё могут вивисекторам отдать, на опыты. И… Самая страшная на моей памяти казнь, когда один за пятьсот вниз рухнул, и его пустынным червям скормили заживо! Недели полторы жил, его ещё разной магохимией подлечивали.

Он снова отхлебнул из фляги, посмотрел на неё с сожалением, закрутил пробку и убрал емкость во внутренний карман. Я терпеливо ждал, когда он продолжит лекцию:

— Поясняю. Когда ты только регистрируешься в системе ЦК, то есть после установки магоинтерфейса и проверки, к какой категории ты относишься, происходит начисление рейтинга социальной полезности. Грязным — ноль, Серым — сто, Чистым — двести. При этом, за одни и те же задания или общественно-полезные дела, все получают разное количество баллов. Можно это представить следующим образом: если без лишних уточнений, которые могут быть в каждом отдельном случае, то множитель у нас — единица, у серых — один и четыре, у чистых — один и девять, но чаще два. Однако, учитывая, сложность получения пунктов социалки, как и невозможность их купить за марки, а также приобрести обманным путем, то редко даже у обычного небожителя, который обретается здесь около пяти лет, данный рейтинг превышает тысячу. Твоё кольцо сейчас выступает самым лучшим оберегом от недоброжелателей. Впрочем, нашивки так же. Рейтинг дает то, что не могут дать деньги. А вкупе с биржевым предоставляется возможность покупать такие товары, какие никогда не сможешь приобрести просто в клановых магазинах. У частников можно, но там переплата будет раза в два, по самым скромным меркам.

— А биржевой?

— Стаф, уже реально некогда, давай завтра, но сначала лучше в сети прочти, чтобы вопросы по делу задавать. Я по финансам пришел. Итак, заработали мы с тобой восемьсот семьдесят тысяч, из них пятьдесят заплатил товарищу, который завел толпу своей первой после Кена «ставкой». Без этого мы бы заработали на тридцать — сорок процентов меньше. Договорился с ним на фиксированную сумму, обычная же плата в таких делах, конечно, между нами — около десяти процентов от прибыли. Таким образом, нам остаётся по четыреста десять тысяч. И вот здесь, я как нормальный, не гнилой партнер, пришел тебя предупредить и обсудить детали. Ты действительно хочешь, полностью получить всю сумму за один раз? Или…

— А в чем подвох? — если бы он просто хотел «кинуть» меня, то такие танцы с бубном вокруг не устраивал.

— Подвох в том, что у тебя есть основной кредит за установку магоинтерфейса и других начальных атрибутов. Пятьсот пятьдесят тысяч. Так? — дождавшись утвердительного кивка, тот важно разгладил усы и продолжил, — Вот пока он у тебя имеется, снимается автоматически со счета всё, что превышает сумму в пятьдесят тысяч. После погашения половины долга данная цифра увеличивается вдвое, то есть после ста тысяч остальные деньги уходят на обслуживание займа. Учитывая, что ты только в начале пути, и тебе требуется абсолютно всё, начиная от толкового оружия и брони, заканчивая различными эликсирами, инъекциями, справочной литературой, магоприборами и другими полезными вещами, то вариант с переводом всей суммы, и сразу будет довольно опрометчивым шагом. И ещё у меня имеется многое в лавке, и на часть всего цены значительно ниже. Советую не рубить с плеча, а подумать до утра, список товаров пришлю через почту, сравнишь с ценами в клановых магазинах, а затем мне дашь свой ответ. Нормально?

Подумав, я согласился с предложенным вариантом. Конечно, быть должником у «Севера» тем более с таким конским процентом не хотелось, но и, когда вокруг меня закрутилась такая непонятная катавасия, можно отдать, и в результате сдохнуть с чистой кредитной историей.

— Кстати, будешь разбирать трофеи, — кивнул он на мою добычу и разложенные на полу инструменты, — Ненужное можешь продать мне, по цене договоримся, или же выставить на продажу в лавке за определенный процент.

— Хорошо!

— И, чуть не забыл, по старой дружбе могу тебя ещё на несколько бесплатных курсов записать, — открыто улыбнулся тот, — Проводят занятия прямо на постоялом дворе, имеются необходимые помещения, полезного очень много можно узнать. Особенно новичку. Знания позволят не только зарабатывать нормально, но и сохранить жизнь.

— И с чего такая щедрость? Для чего эта игра в благотворительность?

— Чем больше учеников прошедших курс, который реально им помогает, отзывы учитываются и рассматриваются специальной комиссией, тем больше капает лектору баллов социалки. Разберешься.

— Давай с утра всё решим. День выдался крайне тяжелым.

— Хорошо.

И пока-пока.

Конечно, я ничуть не сомневался, что ушлый Вилли делает всё для своей пользы, но оценивал предложения не с позиции «сука алчная», «назло не буду» и «пусть ему ничего не достанется», а с выгоды для меня самого. Поэтому обдумаем всё спозаранку. Как и разбор трофеев отложим.

В душе, под горячими струями воды, я попытался вновь вспомнить всех, кто присутствовал в зале на момент моего «умопомрачения». И знакомых среди них находилось очень мало. Решил просмотреть запись, тем более надо было освобождать место для более важного контента или… выяснить, имелся или нет вариант заплатить и расширить память? Опять требовалось всё уточнять.

На четвертой минуте даже почти кипяток, льющийся на спину, не мог согреть. Потому что в которой раз за сегодняшние сутки проснулись ледяные мурашки… Какие к чертям «мурашки»?! Тараканы, каждый величиной со спичечный коробок, засуетились, забегали, загоношились, словно в квартире старого прожженного алкоголика на кухне ночью неожиданно включили свет.

На видеозаписи проступили детали, которых я не видел, находясь непосредственно в эпицентре происходящих событий.

Широкоплечего худощавого мужчину среднего роста, стоящего возле камина и скрестившего на груди руки, будто никто не замечал. Всё неосознанно старались держаться минимум в радиусе метра от необычного посетителя. Который просто обязан был привлекать внимание, своей абсолютной чужеродностью, инаковостью на этом общем празднике жизни.

Дело было даже не в одежде — строгой настолько, насколько может быть дипломатический прием, не в туфлях, начищенных до зеркального блеска с отражением на их носках магических ламп. Не в костюме-тройке с пиджаком френч, где каждый элемент был подогнан фигуре так, что, казалось, аристократ в ней родился. Или в осанке, в каждом жесте, даже в намеке на кривую усмешку на лице, где виделась плеяда высокородных предков. Ещё заставляли останавливаться взгляд белоснежные волосы, подстриженные под идеальный «теннис». И глаза абсолютно черные,