Продавала бы ещё нас, так вообще была бы самой желанной гостьей республики Синдика. Я недовольно сплёвываю себе под ноги, когда воины подходят ближе. Отхожу от каравана, разминая плечи медленными движениями. Несимпатичны мне эти досмотры – очевидно же, нас в чём-то подозревают. Но как скифы могут быть преступниками? Мы ведь, наоборот, тащим всё найденное в эту страну – и должны быть безоговорочно уважаемы и ценны.

Я наблюдаю за разговором Ша и хранителя границы издалека. Он подаёт знак рукой, и из низкого каменного здания выходит его напарница. Она кажется мне приятнее даже на вид. Воительница вежливо мне кивает, и я киваю в ответ. Скифия – степная республика, но мы не организованы в полисы и являемся объединением лишь для красивого слова. Племена сотрудничают и взаимно уважают друг друга, только вот наше племя – племя Ветра – самое прибыльное в глазах синдской власти, если говорить о добыче важных старых вещей. Моя Ша хорошенько постаралась, чтобы заслужить нам такой статус.

Наша колонна с обозами и мулами занимает почти всю дорогу до самого её поворота. И, скорее всего, на досмотре мы застрянем до темноты.

– Глава племени – ты? – воин оборачивается к Ша, и та согласно кивает в ответ.

– По какому вы делу? – подаёт голос его напарница.

Следовало спросить об этом ещё при проверке удостоверяющих табличек, но тот парень, видимо, не самый умный пограничный воин. Чужаков Синдика не любит, даже из дружественных республик – ведь, нарекая себя оазисом и домом для всех заблудших, они обрекли себя на атаки проходимцев и любителей лёгкой наживы.

– Мы направляемся в Горгиппию, дорогая воительница, – голос Ша тут же смягчается. Ей комфортнее общаться с женщинами, ведь мужчина у власти – дикость для Скифии. – В моей семье случилось чудо. Дочь станет жрицей Земли. Ты должна понять нашу радость.

Та слегка хмурится, а после опускает взгляд на свои ноги – словно пытается припомнить правило, связанное с подобного рода визитами. Я слегка напрягаюсь, потому что рука воительницы по какой-то причине ложится на поясной кинжал. Когда она поднимает голову, на её лице явное подозрение.

– Сколько тебе оборотов солнца, путница?

Ша впервые на моей памяти медлит с ответом. Я каменею, предчувствуя беду.

– Сорок два, воит…

– Я служу на этой границе больше семи оборотов, – перебивает её воительница внушительным голосом. – И подобную причину визита слышу впервые.

Из хвоста нашего племени слышатся взволнованные шепотки. Мы как звери – и чуйка у нас развита прекрасно. Все чувствуют: происходит что-то неладное.

– Хорошо, – Ша миролюбиво разводит руками. – Конечно, это только одна из причин. Я лишь хотела порадовать вашего Владыку… то есть главу полиса. Мы не с пустыми руками.

– Покажи, что ты везёшь.

Руки воителей сжимают рукоятки оружия всё крепче. Какой угрозы они ожидают от нас? Мы почти безоружны: разделываем пушного зверя острыми тонкими камнями, луки припрятаны далеко, копья обезглавлены и сейчас совсем непригодны для нападения. Мы умеем проходить границу. Мы – скифы, а не враждующие с Союзом единичные бродяги с Выжженных земель, которые влекут за собой лишь беду.

– Ша, пожалуйста… – вмешиваюсь я шёпотом.

– Молчи, – обрывает она меня, а после снова обращается к охране: – Неужели ещё ни одно племя из Скифии не прибыло к вам? Да, до Олимпиады далеко – но многие хотят быть тут заранее.

Воины нервничают, я тоже.

– Покажи, что ты везёшь, – и на этот раз слова звучат как приказ.

Я думаю, что ничего у нас нет. Мы шли издалека – с обратной стороны Колхиды, там, где утоптаны невысокие разваленные холмы. Из примечательного – нелюдимые аварцы на соседних вершинах и пара восходов пути до лучших колхидских кузниц в их столице.

Ша идёт к своей повозке – она ведёт мулов всегда сама и держится во главе, как подобает Владыке. Там, где поместилось бы с десяток людей, обычно лежит добыча, но сейчас должна была оказаться пустота. Однако Ша медленно стягивает покрывало с чего-то пыльного, грязного и по форме очень выразительного.

– Мы нашли это на краю Масетики. – Она упоминает столицу Колхиды так смело, словно мы находились там законно – но это не совсем так. – Судя по всему, его пытались надёжно укрыть в пещере – по неизвестным мне причинам. И смогли. Оттого артефакт уцелел.

Она говорит неразборчиво, с сильным акцентом, и воинам приходится вслушиваться в каждое её слово. Думаю, она этим наслаждается.

– Судя по знакам, которые я способна распознать – всё-таки я прожила долгую жизнь! – это принадлежало Олимпийским играм или тем, кто раньше их устраивал, – она указывает на крупный узор на металлическом корпусе, мы смотрим удивлённо – я в том числе – на пять колец, сцепленных воедино: три сверху и два снизу. – Думаю, это ритуальный факел для передачи огня от Солнца людям. Он из древнего союза, и его, очевидно, использовали предки в эру до пустошей. Мне нужно в Горгиппию, в Институт – чтобы молодые умы разгадали загадку находки и воззвали к Богу как можно скорее.

Ша торжественно разводит руки. Я не понимаю, отчего она скрыла от меня добычу и отчего скрывает от хранителей границы правду – что я плодородна, что я будущая жрица Земли и поэтому они, граждане республики, страдающей от вымирания и бесплодия, должны пропустить нас по воле Богини. Неужели этой причины недостаточно, чтобы нас пропустили, и потребовалось тащить с собой ещё и древний факел?

– Может, тогда на ритуале благословения Он соизволит к нам снизойти?.. – с надеждой продолжает родительница, и я впервые слышу, как она волнуется.

– …потому что факел – это древнее приглашение для него? – одними губами завершаю за неё речь я.

Воительница растерянно кивает и приказывает своим сослуживцам завести механизм и открыть кованые ворота. Стальное чудо, созданное умельцами Колхиды, заводится с помощью рычага и со скрипом отворяется перед путниками. Нелюдимая пустошь остаётся позади, и наш караван движется по пыльной дороге в гостеприимную Синдику.

«Да сохранит вас Земля, да сбережёт Солнце, да потерпит Море. Пусть Синдика навсегда или ненадолго станет вам домом» – гласит приветственная надпись над воротами.

Нутро скручивает от недоверия. Я бывала в Синдике раньше, но теперь ступаю в её земли с большим сомнением и тревогой. Лучше бы Ша согласилась на горную прогулку к аварцам, чем вынудила нас задыхаться в пелене песков лжи.

– Постойте!

Та самая пограничная воительница нагоняет, приближаясь ко мне, и я делаю пару шагов назад, стараясь сохранить дистанцию. Она вооружена – я нет. Не люблю такое неравенство. Мысленно прикидываю, сколько сил понадобится, чтобы уложить её на лопатки врукопашную. Она крепка, но, возможно,