своей машины. – Молодёжь, давайте отложим классовые споры на некоторое время и заключим перемирие.

Дальше шли молча, поглядывали по сторонам. Дошли до городского парка. Андреич предложил заглянуть туда ненадолго.

Вот и заглянули. Гришка забыл про всё на свете, а на обратной дороге прокручивал в памяти каждый миг…

Как ели мороженое – не шербет и не фруктовый лёд, а первейшее сливочное лакомство в хрустящем блинном кулёчке! Кидались крошечными железными стрелами в разноцветные воздушные пузыри и кружились на самокатах[10], по-здешнему – каруселях. А потом забрались на громадное, до самого неба, колесо и засели в стеклянный вагончик. Оттуда весь город будто на ладошке…

Гимназисточка всё норовила в открытый вагончик занырнуть, но Гришка не решился – полёт на шаре ему крепко в душу запал. А со стеклянными стенками ему как-то спокойнее показалось. Особенно Гришке приглянулись луковки церковных куполов, весело сверкающие на солнышке. Но толком их разглядеть он не успел… Галя со скамьи на скамью скакала и так раскачала вагончик, что Гришку замутило. Чтобы вернуть ему бодрость духа, Андреич высадил всех на землю и принялся отпаивать Гришку газировкой.

Ох и чернющая же энта шипучка! Язык колет и щиплет горло!

Гришка жмурился и причмокивал от удовольствия, а потом мысленно смаковал несуразное аглицкое название – «Пепси». До тех самых пор смаковал, пока Андреич не усадил их с Галей в крошечные машинки, совсем ребячьи, с резиновыми боками.

Покуда Андреич покупал билеты, Гришка придирчиво рассматривал торчащие из экипажей железные прутья, которые зачем-то упирались в решётчатый потолок. После шустро нырнул в загородку, выбрал себе новенький ярко-синий экипажик и насилу в него втиснулся. Ухватившись за рулевое колесо, отыскал под ногами рычаг, оглянулся, а гимназистка на красной таратайке уже вовсю мчится по кругу. Гришка поднажал и тронулся…

Разогнался не шибко, зато никого не задел! Хм, а свербигузка тычется во всё подряд, точно слепой котёнок! Вот смеху-то…

Из парка все вышли резвые, раскрасневшиеся. Вернулись к машине, неторопливо покатили по пёстрым улочкам. Гришка огляделся.

Кругом стояли каменные дома – высокие и не очень. Кое-где проскакивали чудны́е деревянные домики с нарядными резными наличниками. На ближайшем перекрёстке Гришка углядел богатый сине-зелёный терем в два этажа. Деревянный, с каменным основанием…

– Какой красивый! – восхитилась Галя.

– А кружева какие! Точно дед мой постарался! – выдохнул Гришка.

Андреич притормозил, позволил гостям выйти и вдоволь налюбоваться нарядным домом.

Гришка удивился задумке местных мастеров.

Окна они оставили без ставен и наличников, но зато прикрыли треугольными резными козырьками. Свесы подбили узорчатыми подзóрами[11]. А уж с крышей постарались в полную силу: разукрасили огранёнными сахарными головками да ажурных маковок добавили. Под кровлю пустили белые кружевные причéлины[12].

– Это особняк архитектора Хомича. Его ещё Изумрудным зáмком называют… Говорят, именно он вдохновил известного русского писателя Александра Волкова на создание сказки про Изумрудный город, о добром волшебнике Гудвине, хранящем ключи от всех знаний, – объяснил Андреич.

– С зáмком понятно, а город почему изумрудный? – удивилась Галя.

– Юный Волков приехал к нам учиться и сразу влюбился в украшенный резными теремами Томск. Он утопал в зелени деревьев, да к тому же тогда все крыши и водостоки были покрыты изумрудной «ярь-медянкой»[13]. Вот и остался у него в памяти образ голубовато-зелёного города…

Гришка оглядел вырезанные на углу сруба цифры «1904» и выступающие над забором узорчатые подпорки. Кри́ны-ростки[14] больно знакомые, и колесо с восьмиконечным солнцем не раз виденное.

– Уж больно занятная у вас домовая резьба. – Гришка скрипнул незапертой калиткой и заглянул во двор. – Тонкая, прорезная… У нас в Нижнем – всё больше глухая, но и с прорезями встречается. Да токмо ваша тоньше и богаче будет. А вот узор знакомый. Дед меня такому учил и даже трафаретки свои оставил.

Андреич принялся рассказывать о том, из чего лучше такие кружева резать да какой инструмент понадобится. Гришка спросил его, откуда он всё это знает. Тот ответил скромно, мол, столярничает на досуге, а потом добавил:

– Наши деревянные кружева лучшие в России! А что узор схож, так есть этому объяснение. Говорят, в конце девятнадцатого века к созданию многих наших памятников приложили руку ваши арзамáсские мастера…

– Правду говорят, – сгоряча перебил Андреича Гришка, – арзамасские плотники-краснодеревщики на весь мир мастерством славятся! И дед мой когда-то у них науку перенимал.

– Видно, богатые люди здесь жили, раз такую красоту себе позволяли? – Галя нырнула в калитку и погладила резной узор.

– Верно, сразу после постройки этот дом оценили в пятьдесят тысяч рублей…

– Мать честная! – не сдержался Гришка. – Да за такие деньжищи цельную улицу отгрохать можно!

– Томск когда-то был очень богатым губернским городом, занимал первое место в империи по количеству золота на душу населения. Потому и позволяли себе жители подобную роскошь.

– Золота? – навострил уши Гришка.

– Да, в наших краях когда-то активно его добывали. Первый при́иск был основан Фёдором Поповым в 1828 году на реке Берикуль. Согласно легенде, секрет поиска золота Попову открыла дочь сибирского золотоискателя Егора Лесного – Вера. Фёдор Попов стремительно разбогател. В Томской губернии даже золотая лихорадка приключилась. Добывали ямным способом, частенько прямо под дёрном находили огромные самородки. До сих пор вся тайга ямами изрыта. Говорят, более двухсот пятидесяти тонн откопали, по-вашему – шестнадцать тысяч пудов…

– Шестнадцать тысяч? – Гришка задохнулся от волнения. – Быть такого не может!

– Двадцать лет шла добыча, улицы были разбиты колёсами гружённых золотом телег, а потом золотая жила стала понемногу иссякать. Конечно, новые прииски открывались и позже, но добыча была уже гораздо скромнее. Зато легенды о тайниках с сибирским золотом до сих пор в народе ходят!

– Тайники с золотом? – у Гришки даже в горле перехватило.

– Первый тайник – Александра Македонского[15], спрятанный лет за триста до Рождества Христова. Согласно легенде, он ходил в дальний поход через Сибирское царство. Пройдя от Самарканда до Ледовитого океана, Александр попал в Страну тьмы и переправился на острова, где царил золотой век. Там он нашёл врата рая, ведущие к источнику вечной молодости…

– Тьфу ты ересь какая! – возмутился Гришка.

– Может, и ересь, но легенда такая есть. И согласно ей, возвращаясь из похода, Александр Македонский спрятал в наших краях всё добытое им золото.

– Как интересно! – всплеснула руками гимназистка. – Александр Македонский, в Сибири?

– Историки, конечно, опровергают эту легенду. Но народ верит… Согласно другому мифу, задолго до Александра Македонского в томских подземельях спрятал свои несметные сокровища туранский царь Фраграссион. Северную крепость его царства называли Грасионой. Есть предположение, что этот город когда-то был столицей легендарной Третьей Руси – Артáнии.

– Третья Русь? Вы имеете в виду Áрту? Нам в гимназии