– Который час?

– Девять утра! – подмигнул ему Андреич.

– Как девять? – Гришка поспешно запрыгнул в штаны. – Проспал, увалень.

Андреич улыбнулся, отечески похлопал его по плечу:

– Не спеши, всё успеем. Умывайся – и за стол, завтракать!

Через четверть часа они сидели в кухне и уплетали яичницу с колбасой и примакивали багетом.

Ммм… как хрустит… Как есть французская булка! Белоснежная на сломе, с румяной корочкой! Не иначе из крупчатки первой руки выпечена!

Гришкин живот постанывал от удовольствия, но он виду не показывал. Неспешно ковырял ложкой завтрак. Андреич заметил его настрой и нахмурился:

– Пересолил, что ли?

Гришка помотал головой:

– Вкусно оченно, токмо кусок в горло не лезет…

– Ой ли? – усмехнулась гимназистка и манерно отхлебнула чай из чашки.

– Сон мне сегодня приснился недобрый. Будто мы в шахту спустились, а там обвал. Мы с Галиной Николавной поспели прорваться, а тебя, Андреич… ну… вроде как завалило…

Андреич поперхнулся и громко закашлялся. Гимназистка, звонко бросив вилку на тарелку, принялась колотить его кулаком по спине.

– Гришка, что же ты творишь? Белены объелся? – выкрикивала она промеж ударов. – Креста на тебе нет, за завтраком такие вещи человеку говорить!

Гришка развёл руками:

– А что я? Энто всё сон! С четверга на пятницу, не приведи Господь… Боязно мне за Андреича. Вот я и подумал. Может, мы с Галиной Николавной сами в шахту спустимся, а Андреич снаружи обождёт… Крепы мы вчера осмотрели, так что всё гладко пройдёт. Спустимся и махнём домой.

Андреич охолонулся, водички хлебнул, улыбнулся даже:

– Зря ты, Гриша, так переживаешь. Максимыч утром звонил, спелеóлогов туда нагнал, вчера шахту хорошенько обследовали. Так что нам ничего не угрожает!

– Спелеологов? – встряла в разговор гимназистка.

– Спелелоги спелелогами, а я с вами туды не пойду! – Гришка даже кулаком по столу пристукнул. – Энто моё последнее слово! Зачем зазря рисковать?

Галя подбоченилась и прицокнула языком:

– Ох и меднолобый же ты, Гришка!

Тот не шелохнулся. Только зубами скрипнул…

– Ладно тебе, ешь, на месте разберёмся, – уклонился от ответа Андреич.

Гришка отодвинул от себя тарелку, насилу сглотнул, даже слёзы от досады накатили:

– Андреич, чуйка меня ни разу не подводила. Ежели говорю – не лезь, значит, не лезь. Добра тебе желаю. Я ж перед Серёжей твоим в ответе…

Андреич как-то обмяк:

– Ладно, уговорил, с вами не пойду. Снаружи смотреть буду. Может, ты и прав, Гриша? Самому бы в прошлое не загреметь. Главное, вас переместить и эксперимент зафиксировать.

– Вот энто дело! – Гришка протянул Андреичу руку. – Слово дашь?

Андреич крепко сжал Гришкину ладонь:

– Честное слово, не полезу. Доедай уже, деятель! И с собой вкусненького прихвати.

Гришка улыбнулся, быстро вымакал хлебом яичницу:

А то, того и гляди, желток простынет! – завернул в салфетку несколько ломтей хлеба с колбасой и рванул собираться в дорогу.

Пока ехали к Лагерному саду, погода испортилась. Небо почернело, зарядил дождь. Ветер хлёстко клонил деревья к земле. По дорожкам струились потоки серой воды. Люди семенили по улицам, прятались под цветными зонтиками. Андреич остановил машину. Сам выскочил, Гришке и Гале велел посидеть внутри. Вынул из багажника цветастые непромокаемые плащи, накинул сам и передал им…

К шахте поспели вовремя. Змеев был тут как тут, ужом подле Андреича извивался. Рядом с ним вертелась ещё пара мужиков. Гришка старался не сводить глаз с подозрительной троицы.

Змеев выдал путешественникам во времени высоченные резиновые сапоги, нацепил на головы морковного цвета шлемы с лампочкой над крошечным козырьком, вручил по запасному фонарику.

Гришка глянул на гимназистку. Та побледнела до синевы и, несмотря на плащ, тряслась словно промокшая болонка. Андреич раздобыл серебристое покрывало и заботливо обернул им Галю.

– Максимыч, камеры установили? – обратился он к Змееву.

– Всё в порядке, одна у входа, вторая на развилке, – откликнулся тот, – сам проверил. Запись идёт…

– Что ещё за камеры? – встревожился Гришка.

Андреич заглянул в кожаную сумку, вынул оттуда зонт и ноутбук. Зонт дал подержать Гришке. Сам постучал по клавишам. Сунул ноутбук Гришке под нос. Тот с трудом различил на экране две тёмные картинки: вход в пещеру и развилку с тремя ходами.

– Фотокарточки? – Гришка вскинул голову и чуть было не уронил шлем.

– Не совсем… Это видеокамеры! Они фиксируют всё, что происходит в шахте, и передают изображение мне. Так что я буду следить за каждым вашим шагом. Если что-то пойдёт не так, дай знать. Например, скрести руки над головой. Мы сразу придём на помощь.

У Гришки даже шея зачесалась…

Из-за энтих камер всю задумку менять придётся! Отправлю гимназистку и вернусь назад к Андреичу. Неловко как-то на глазах у него через чёрный ход удирать…

Андреич сунул ноутбук под мышку, снял с руки часы на кожаном ремешке, с зеленовато-коричневым циферблатом и красной, бегающей по кругу стрелочкой, вложил Гришке в руку:

– Это тебе! Механические, с автоподзаводом. Старенькие, но надежные, и стекло недавно заменил!

– Как энто? – Гришка даже заикаться начал. – А ты к-как же?

– А я себе другие куплю. Для друга не жалко!

– Друга?..

Гришка порылся в заплечном мешке. Кроме деревянной свистульки-соловья с алым маком на остроносой голове и смешными загогулинами на щеках ничего достойнее не нашёл.

– А энто от меня подарок! Свистулька… Вроде пустячок, а дороже её ничего у меня нет, потому как от деда досталась…

– Да ты что, Гриша! Я не могу это принять. – Андреич испуганно завертел головой. – Такие вещи бережно хранить нужно, а не раздавать кому попало…

– Ты, Андреич, меня не обижай! – возразил Гришка строго. – Чай, и часы твоему сердцу дороги, однако ж для друга не пожалел…

У того даже глаза намокли, а Гришка обнял его по-мужицки до хруста в спине:

– Спасибо, тебе, Андреич, за всё! Серёжа бы тобой гордился…

Андреич обнял Гришку в ответ, помог застегнуть часовой ремешок:

– В шахте от левого хода подальше держитесь. Он сквозной, ведёт на поверхность и совсем не укреплён… Да за Галей присмотри! Без дела не пыли. Она девочка добрая и чуткая, к тебе со всей душой…

Гришка потупил взгляд, искоса глянул на гимназистку. Та сиротливо жалась к корявому берёзовому стволу.

– Пригляжу. Токмо она и сама себя в обиду не даст. С виду робкая, а вожжа под хвост попадёт – глаза выцарапает. Я сам видел!

– Ну, скажешь тоже… – засмеялся Андреич и достал из рюкзака какое-то устройство. – Смотри, когда обе стрелки сойдутся у этой звёздочки – портал открыт. Положи прибор на землю, и идите вперёд. Пару шагов, не больше. Да не проскочите, лучше на месте повертитесь, почувствуйте, куда тянет…

– Чай не впервой, разберёмся! – подмигнул Андреичу Гришка.

Тот посмотрел на Гришкины часы:

– Десять тридцать… Пора!

Напоследок Андреич обнял Галю с Гришкой и улыбнулся: