у меня даже мысли нет чем-либо вам навредить. Это все.

Меня поразила реакция Вильсонов на мои слова. Муж и жена, оба, смотрели на меня так, словно я был ангелом с беленькими крылышками и только сейчас, у них на глазах, сошел с небес.

– Господи, – первой пришла в себя миссис Вильсон, – как этот мальчик все правильно изложил. Ты ему и сейчас не веришь, Генри?

– Кхе-кхе, – прокашлялся сенатор. – Чуть позже, Мария, я скажу, что думаю, только мне сначала хочется задать ему один вопрос. Что значит «профессионально»?

– Я больше трех лет боксом занимаюсь, сэр.

– Этому жесткому виду спорта нужен сильный дух и уверенность в себе. Они в тебе есть. С этим мне все понятно. Теперь я хочу сказать о том, что твое неожиданное появление вызвало у журналистов…

– Извините меня, сэр, за то, что вас перебиваю, но просто вынужден уточнить одну деталь. Не мое появление, а именно ваша с женой реакция на меня вызвала такой эффект.

– Гм. Да ты, наверно, прав, – теперь у сенатора во взгляде появился вопрос: кто ты, парень? – Скажу прямо, моим политическим врагам очень бы не хотелось упустить такой удобный случай. Например, назвать тебя моим внебрачным сыном, затем поднять шумиху в прессе. Я прямо так и вижу заголовок: «Сенатор Генри Вильсон – многоженец!» А если к этому прибавить твое интервью, то я даже не знаю, как бы мне удалось отмыться после такого скандала. Только дело…

– Дорогой, ты, по-моему, сильно преувеличиваешь. У тебя отличная репутация. Да и Майкл…

– Извини, милая, что перебиваю, но я еще не договорил. Дело в том, что все слова Майкла – чистая правда. По моей просьбе ФБР еще днем запросило свои отделения в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. Они по большей части подтвердили его слова. Перед самым моим приходом агент Бигли передал мне отчет, который я внимательно прочитал.

– Генри, зачем ты это сделал? Он же просто мальчишка! Как ты мог его подозревать?!

– Я должен был быть уверен. В политике нет честных приемов, и ты это прекрасно знаешь!

– Мне это прекрасно известно, но ты почему-то забываешь, что он еще ребенок! Ему только пятнадцать лет! Причем приличный и разумный мальчик, а не уличный хулиган!

– Я не ребенок и не мальчик, леди, – делано возмутился я, – а самостоятельный парень. Прошу меня извинить за выражение, но мой опекун как-то выразился обо мне так: у тебя, парень, стальные яйца.

По губам сенатора скользнула легкая улыбка. Было видно, что ему понравился мой ответ. Его жена, наоборот, поджала губы.

– Твой опекун довольно необычный человек, и у него, похоже, слишком своеобразное понятие о воспитании пятнадцатилетнего юноши, – сейчас в голосе женщины сквозило неодобрение. – И вообще я не понимаю, как государство могло оставить мальчика без должного надзора? Это неправильно. Мальчику нужна забота и правильное воспитание. Да и что ему может дать бывший полицейский?!

– Мария, это не наше дело. Судя по нашей беседе, парень не витает в облаках и довольно здраво мыслит. Если это заслуга его опекуна, то он мне уже нравится, – сенатор повернулся ко мне. – Майкл, я знаю, что ты тоже пережил большое горе. Прими наши искренние соболезнования.

– Генри, что не так с родителями Майкла? Я же вижу, что ты что-то от меня скрываешь!

– Их убили люди Микки Коэна, – вместо сенатора ответил я.

– Коэна? Гангстера из Лос-Анджелеса? Я слышала, что там была какая-то страшная история, когда убили много людей.

– У тебя хорошая память, милая.

– Бедняжка, – негромко сказала миссис Вильсон. – В твои годы потерять родителей – это невероятно тяжело. Мы от всей души сочувствуем тебе в твоем большом горе.

– Большое вам спасибо, – поблагодарил я, при этом чуть наклонил голову.

Мне нравились эти люди. Сенатор был из тех прямых и жестких людей, которые при необходимости проявят гибкость, но при этом предпочитают схватку с противником лицом к лицу. Мария выглядела женщиной довольно строгих правил, но нетрудно было увидеть, что она верная жена и любящая мать.

– Майкл, а у тебя есть мечта?

Только я собрался попрощаться и навсегда исчезнуть из их жизни, как моему намерению помешал новый вопрос миссис Вильсон. Если говорить честно, мне все меньше нравились ее вопросы и бросаемые на меня заботливо-внимательные взгляды. Я сделал серьезное лицо и сказал:

– Ничего не могу сказать вам, леди, так как еще не определился в жизни. Как мне говорит дядя Макс: не мечтай попусту, а определяй для себя ближайшую цель и иди к ней. Так ты рано или поздно найдешь дело, которое будет тебе по душе.

– Твой Макс правильно говорит, – поддержал меня сенатор. – Вот что значит настоящий американец. Знаешь, парень, а я действительно не прочь познакомиться с твоим опекуном.

– Скажи, Майкл, а у твоего опекуна есть женщина? – неожиданно поинтересовалась миссис Вильсон.

– Есть. Ева Нельсон. Она владеет юридической конторой.

– Вот об этом я и говорю! – торжествующе воскликнула сенаторша. – У него своя жизнь! Возможно, будет семья, а затем и дети появятся. А что будет с Майклом?

Теперь и Вильсон понял, куда клонит его жена.

– Мария, не надо вмешиваться в чужую жизнь, – он сказал это веско и твердо. – Это неправильно.

После его слов женщина сразу поникла:

– Да. Да, я не права. Просто подумала… Извините меня. Я сейчас приду.

Прижав к глазам платочек, она встала и торопливо удалилась в спальню. Сенатор тяжело вздохнул, глядя на уходящую жену, потом посмотрел на меня:

– Знаешь, парень, как тяжело ждать и надеяться на то, что он возьмет и вдруг появится, а вместо него появился ты.

Я ничего не стал говорить, хотя бы потому, что мои слова не были нужны убитому горем отцу. Несколько минут прошло в молчании, потом я осторожно сказал:

– Сэр, я, наверно, уже пойду.

– Хорошо. Только жена сейчас выйдет, попрощаетесь.

– Да. Обязательно.

– Кто этот Шпиц, с которым ты стоял? – спросил меня сенатор, но не из любопытства, а для того, чтобы не сидеть молча.

– Журналист местной газеты.

– Что вас обоих, интересно, связывает?

– Он мне помогает в расследовании убийства Томаса Райта… – и я коротко изложил о деле, но не стал озвучивать выводы.

– Ты серьезный человек, Майкл Валентайн, и у тебя настоящее, мужское понятие о дружбе. Ты истинный американец, настоящий гражданин своей страны!

«Ох уж эти политики, – усмехнулся я про себя. – Даже в обычном разговоре цитаты из своих речей выдают».

Тут из спальни вышла миссис Вильсон. В руке она держала несколько фотографий. Сенатор нахмурился.

– Мария, Майкл собрался уходить.

– Еще несколько минут, дорогой, – женщина встала рядом со мной. – Майкл, я хотела показать тебе нашего сына.

Взяв в руки фото, я