спиной хозяина. Выглядит демон плачевно. Черные трещины на коже. Гниющие пальцы. Его голубые глаза блуждают по присутствующим, и, даже когда они останавливаются на гримуаре у меня в руках, выражение лица демона остается холоднокровным.

– Действуй, – сбивчиво требует Виса. – Сейчас или никогда! Достань атам и читай! Читай, сука!

Я поджимаю губы, ведь атам… я оставил в спальне.

– Эм…

Виса осознает, что кинжала у меня нет, и завывает:

– Вот идио-о-от…

Я торопливо листаю страницы гримуара, когда ноги вдруг отрываются от пола: Волаглион хватает меня за шею и поднимает. Его когти смыкаются на горле, прокалывая кожу. Я задыхаюсь. И не вижу ничего, кроме его чернеющих глаз, из которых, разрывая кожу, ползут такого же цвета трещины.

– Чего ты боишься больше всего на свете, Рекс? – звериным голосом спрашивает демон.

Его руки воспламеняются. Огонь переползает на меня, и каждая клетка тела шипит от боли. Я слышу женский крик и чувствую, как меня тянет в сторону той самой двери в подвале, отчетливо вижу, как она открывается и зовет меня окунуться во мрак. В глазах темнеет окончательно. Отдаленно я слышу голос Рона и Висы, но слов не разобрать. Я понимаю, что проваливаюсь в пустоту… Рекс! Рекс! Над головой топор, у горла нож… шагни за дверь… и там умрешь… Сара… прости меня, Сара…

Где-то на краю сознания я чувствую, что демон пошатнулся. Его пальцы разжимаются на моем горле, воздух наполняет легкие, и я вижу, как Волаглион скалится. Жуткое зрелище. То, что меня душит, едва ли похоже на человека – лицо хозяина дома исказилось до неузнаваемости.

Я падаю на пол. Волаглион поворачивается, и я вижу, как он выдергивает из спины клинок.

Стоп…

Атам?

Но кто…

Происходящее загружается в мозг постепенно – кадр за кадром. Я не сразу понимаю, что кто-то вонзил в демона ритуальный клинок.

Макс?

Менестрель?

Вдвоем колдуны окружают Волаглиона.

– Читай! – кричит Виса, пока я пытаюсь сопоставить кадры друг с другом.

Менестрель отвлекает демона, нападая на него с кинжалом, а Макс подскакивает ко мне и хватает гримуар, быстро листает, чертыхается под нос.

– Триста три, – хриплю я, и колдун кивает.

Он выпрямляется и начинает читать заклинание изгнания. Его слова звенят где-то далеко. Я не могу прийти в себя от удушья. Кожа горит из-за проколов и царапин от когтей исчадия ада. Менестрель, в отличие от меня, ловко уворачивается от когтей Волаглиона, но демон взмахом руки отбрасывает его в стену, поворачивается и смотрит на Макса. Я понимаю, что сейчас он нападет на колдуна, и кричу заклинание, которому пытался научить меня Виса. Огонь оплетает руки сетью и летит в демона. Тот мгновенно блокирует удар. Пламя отбрасывает на ящики с частями тела Рона, дерево воспламеняется – и Рон орет от боли.

Я окатываю ящики ведром воды, которое периодически выплескивают на вампира, чтобы он совсем не завонял, а затем подбираю атам и маневрирую, стараюсь вонзить клинок в демона. Когти Волаглиона рассекают мне плечо.

– Поиграли и хватит, – жутким голосом произносит Волаглион.

Его волосы и руки полностью чернеют, по стенам расползаются потоки тьмы, они похищают свет и скручивают меня. Менестрель подбегает к Максу и тоже читает заклинание из гримуара. Волаглион отвлекается на колдунов – и я вонзаю лезвие ему в бок!

Горячая угольная кровь течет по ладоням.

Волаглион отшатывается. Тени ослабляют хватку. Из горла демона вырывается хрип, тени ползут в сторону Макса – и тот роняет гримуар, который обжег ему пальцы до волдырей. Пока Менестрель пытается защитить друга от потоков тьмы, Макс сидит на полу и читает книгу, не касаясь ее. Я пытаюсь воткнуть клинок демону в шею или в сердце, но едва сам не лишаюсь головы, потому что с одной стороны меня скручивают тени, а с другой – Волаглион норовит разорвать на куски когтями, однако его силы явно ослабли после ранения атамом. Иначе он бы всех нас давно разорвал!

Его лицо серое, как у мертвеца, из ран течет черная кровь, кожа трескается, он словно разлагается. Похоже, заклинание работает.

Я подбираюсь к демону и почти вонзаю острие ему в сердце, но атам вылетает из руки. Я оборачиваюсь. В дверях стоит Эмилия. Она держит куклу вуду. Я сгибаюсь от боли, когда она прокалывает грудину куклы иглой. Демон бьет ногой мне в голову. Я заваливаюсь на спину, а когда прихожу в себя, то вижу, как Макс сопротивляется чарам Эмилии. Менестрель хрипло взывает к своим железным цепям на шее, и они ползут к демону, скручиваются на его теле, однако Волаглион рывком пересекает комнату и вонзает длинные черные когти в живот колдуна.

* * *

Эмилия запирает дверь снаружи: она и демон сбежали, когда мы с Максом кинулись к раненому Менестрелю.

– Держись, дружище, – говорит Макс, зажимая рану колдуна.

– Тебя где носило столько времени? – орет Виса. – Я тебе каждый день во снах мозги трахал, где ты, блядь, летал, птеродактиль тугоумный?

– Слышь, браток, за три хрена и коленом отсюда, – оскорбленно язвит Макс. – Как увидел твою облезлую шкуру во сне, так и помчался. Ты не говорил, что вы на демона нападать будете.

– А ты, урод, обещал, что мы идем на вечеринку, – злится Менестрель на Макса и вскрикивает от боли.

– Надо добить ублюдка, пока не поздно, – вопит вампир. – И снимите меня кто-нибудь!

Я дергаю дверную ручку – как оказалось, одновременно с Иларием. Парень отпирает дверь и на эмоциях обнимает меня.

– Слава богу! Я думал, что демон тебя в порошок стер, – тарахтит Иларий.

– Рекс, скорее, – торопит меня Рон.

Я хватаю гримуар, атам и вылетаю из комнаты, бегу по лестнице наверх, сворачиваю в гостиную и врезаюсь в Катерину с желтым чемоданом на колесиках в цвет ее пальто.

– И ты здесь?

– Что происходит? – изумляется она.

– Тебя тоже Виса позвал?

– Что? Нет. Ни Сара, ни Ричард не отвечали на звонки, и я первым рейсом вернулась из-за границы. Еще и видение странное было… Объясняй, какого черта творится!

– Если Ричард снова скажет, что ты херовая ясновидящая, всеки ему, потому что ты прибыла в самый нужный момент. Но нет времени объяснять, – отмахиваюсь я. – Нужна твоя помощь. В подвале Менестрель. Он умирает, отвези его в больницу или подлатай, но лучше в больницу, подальше от этого дома. И уходи отсюда как можно быстрее!

Я огибаю ее и тороплюсь на второй этаж. Следом несется Макс. Добравшись до второго этажа, я вдруг теряю равновесие и падаю, ощущая гудение в мозгах. Зрение пропадает. Перед глазами – черная пустота,