– Программа контролируется госсектором, – сообщила Мира Ивановна, притом очень твёрдо. – Поздно, значит. Ладно, дай подумать…

Я легко нашла в базе записи о Марго. Молодая женщина, классификация связей с семьёй – коллега и подруга по работе. Наверное, мне стоило присвоить ей дополнительную категорию «особое доверие». Мира Ивановна была сильно взволнована, но звонила не матери и не младшей сестре, а значит, эта коллега в данном случае важнее.

– Пожалуйста, расскажи мне, что ты узнала? У меня-то уровень секретности не такой, как у тебя… – осторожно спросила Марго.

– Погоди, я проверю кое-что. У тебя как, грузит что-то?

– Да куда денется, я на VPN-роутере и изолирована от местной сети, – успокаивающе прозвучало из динамиков.

– Зайди тогда на любой сайт. Хоть на партийный, хоть на любой другой.

Мира Ивановна сняла с себя куртку и обувь, а затем бесшумно шагнула из коридора в кухню. Она подошла ко мне вплотную – наверное, с виду я действительно просто выключена. Спала, но с открытыми глазами. Я бы хотела поприветствовать её и предложить варианты ужина, но под этим от системы пряталось ещё одно желание – положить руки ей на плечи и осведомиться, как Мира Ивановна себя чувствует.

– Как же сделать так, чтобы ты не записывала?..

Я не могла двинуть ни рукой, ни глазной камерой. Лицо Миры Ивановны было так близко ко мне, что, наверное, корпус мог бы нагреться от её сбивчивого дыхания. Я знала лишь, что человеческие вздохи теплые, но никогда не смогла бы почувствовать, насколько.

Система выдала предупреждение: не останавливать запись, не отменять процесс формирования базы данных. Я не могла помнить и забывать, только фиксировать и всегда хранить.

«Иначе меня деактивируют», – спорила я сама с собой. Если представить, что внутри меня есть рычажок управления, то система тянула его вверх, а я упрямо вниз, налегая всем своим надёжно собранным корпусом.

Мира Ивановна вздохнула и смахнула что-то с моего лица – может, пыль. Когда она нервничала, то часто брала в руки влажную салфетку и обтирала сначала свои руки, а затем все поверхности, до которых могла дотянуться (хотя я убираюсь очень тщательно), чтобы снизить свой личный waste-индекс[7]. Вот только руки и поверхности зачастую были уже чистые, и Мира Ивановна вроде бы старалась над повышением своего положительного влияния на экологию, но я отмечала – её сердцебиение выравнивалось всегда. Как быстро билось её сердце теперь? Я не могла просканировать.

– Ладно, уж если я не смогу доверять тебе, то кому тогда смогу?

Мира улыбнулась мне, как улыбается обычно спящей Кристине – с полной уверенностью, что я не видела и не слышала её. Руки зашуршали по моей одежде – светлому джемперу, под которым декоративный воротник рубашки, и тёмным строгим брюкам. Я создана по образу и подобию дресс-кода домашнего учителя. Это самая лучшая комплектация, самая полная – без рекламных надписей на запястьях. Я желанна этой семьёй, меня приобрели за большую стоимость, меня выбрали из множества вариантов. Я убеждала себя так, словно готовилась к деактивации.

– Ты с кем там шепчешься? – раздался на всю квартиру голос Марго из передатчика. – Только не говори, что сама с собой. Неужели одинокая жизнь после сорока такая?.. – она хихикнула. – Извини, нервное.

Мира Ивановна покачала головой. Её рука всё ещё находилась на моём корпусе, пальцы держали края свитера почти по-детски, как делала Кристина. Я хотела бы знать, как утешить владелицу. Если бы Мира Ивановна взяла меня за руку, наверняка она искала бы поддержку или хотела ее дать. И для меня это было бы совершенно логично.

– Да, я здесь, Марго.

Мира Ивановна не упомянула о моем присутствии, потому что я выключена? Или не считала меня за единицу, за живую, за человека? Это правильно, если так. Но словно неправильно так исключать меня. Стабильность задрожала, цифра 58 % норовила соскочить вниз. Во внутренней базе данных нашлась запись, и система, не спросив, показала мне её вместо лица пользовательницы:

«Мам, а Нелли живая?» – послышался голос Кристины и показалось её милое лицо.

«По-своему, конечно», – заверяла её Мира Ивановна. В мире ребёнка – просто мама. – «Как она может быть неживой, если ты её любишь?»

«А я люблю!»

«Мы живые благодаря любви, Криса».

Система поощрила за меня зелёным знаком – я стабилизировалась до 71 %. «Эта семья хорошо влияет на тебя, U_NELLY_099», – хвалила система. Вибрация поощрения прошлась под корпусом. Пока я возвращалась к подсматриванию, Мира Ивановна уже стояла у передатчика и сосредоточенно в нём что-то искала.

Марго сказала:

– Ужас какой-то, не разобраться. Открыла сайт, а тут все голосовые каналы одновременно болтают. Tech-банк не открывается вообще. А я вчера только кредитку закрыла. Ошибка молодости, ну и что? Й-яйкс!

– Марго, сконцентрируйся, пожалуйста! Строительным взломом дело не закончилось, да? Что там? Какие машины ещё вышли из строя?

Мира Ивановна раздражённо выключила всё, что можно отнести к системе умного дома. Жалюзи с шумом опустились к подоконникам, из-за это хлебная корзинка упала на пол. Дополнительное освещение выключилось, а ещё погасла адаптивная система контроля чистоты и влажности воздуха. Этот дом словно покинуло техническое оснащение.

– Я не знаю, но это точно не прикол. В фильмах как-то по-другому происходит, у нас даже конец света через жопу.

– Ничего не понимаю. Всех нас отключили от сети, но сеть подключает себя обратно? Или наоборот, сеть сама решила от нас отключиться? Кто стоит за взломом?

– К-3 выставили список виновных, хакерская группировка радикалов взяла вину на себя, но потом вообще всё слетело с катушек. Похоже, это вообще не люди. Ну, взлом устроили не люди.

Я сосредоточенно изучала лицо Миры Ивановны, сползающей спиной по стенке на пол. Она была чем-то измучена, но я не уловила никаких внешних признаков или условий для такого. Из-за режима «не беспокоить» я всё ещё не могла функционировать. Не могла помочь ей. Не могла спросить, где Кристина и всё ли с ней в порядке. Это вынуждало мою стабильность метаться из красной в белую зону множество раз. Мне тяжело быть недвижимой, но оспорить решение пользовательницы я не могла. Сейчас на моём лице застыла расслабленная улыбка.

– Напишу тебе потом, Марго. Не знаю, что ещё сказать, – Мира Ивановна подняла наручный передатчик к лицу, чтобы разблокировать его. Её коллега попыталась что-то возразить, но вдруг пропала в помехах – её словно тоже отключило. Хозяйка дома лишь обречённо глянула на очередное вышедшее из строя устройство и нахмурилась. – Я ненавижу разговаривать. Почему мы просто не остались в формате бессмысленных чатов? Раньше