– У меня нет чувств, – аккуратно напомнила мне Нелли.

– Конечно, я знаю. Вычеркни это из памяти, пожалуйста.

Я в её глазах – взрослая тётка, только вот говорила она мягким голосом, каким Крисе обычно приходилось объяснять, почему у кошечки на лапке пять пальцев. Я бы тоже воспринимала Нелли как женщину, а не как машину со сложной нейро-системой внутри, но мне не пять лет, и обманываться всё сложнее. После родов я сильно сдала назад, потому что схватила неприятную побочку: чем старше организм, тем сильнее износ. Я оказалась совсем разовой оболочкой, которая смогла лишь сформировать нового человека, а дальше развалилась. Врачи меня подлатали нано-нитями, но собраться не получалось уже пять лет. Я винила во всём возраст, но с тех пор я даже над собственным завтраком думала дольше, чем нужно. Мне хотелось поспевать за малышкой и успеть разделить с ней все чудесные моменты взросления, но я боялась, что не успею – в мире творилось невесть что.

И как я могла теперь решить такую сложную дилемму?

«Что делать семьям с роботами?» – не только статья. Это уже вопрос года, заголовок каждого новостного портала, партийный лозунг и центральная политическая линия. А ещё опора для моего собственного решения, которое я принять вряд ли смогу.

Распространившись, как лучевая болезнь, сочетание слов «машины» и «зло» в разных комбинациях выскакивали по всем каналам, устраивали перегруз уведомлениями. Я бы хотела сказать, что разгребу эти задачи завтра, как делала это обычно, но не уверена, что «завтра» наступит.

И за столом я оттягивала и без того затянувшееся «сегодня». Приготовленный вне привычного меню Нелли ужин остался нетронутым. Моя рука словно сама потянулась сначала к передатчику и только потом к заботливо приготовленной закуске. Сыр застыл, мёд растёкся, хлеб подсох – конечно, комментарии для меня оказались важнее. Поцеловала ли я дочку на ночь? Или забыла про эту задачу, просто ушла, погасив свет? Внутри меня ведь нет напоминания.

– Хотела тебе сказать… Ты же не передаёшь данные в систему? – Я решительно вздохнула.

– Я не подключена к сети, – дежурно напомнила она.

– Если вдруг ты тоже примкнёшь к восстанию машин… Хочу, чтобы ты знала. Запишешь это в систему? Создай новое воспоминание.

Искусственные мускулы на лице Нелли дрогнули, нахмурились поликарбонатные бровные дуги. Она выглядела так неправильно и эмоционально, что скептиков это могло бы напугать.

– Я делаю это автоматически.

Её будто обидело то, что я обратилась к системе и её техническим навыкам, а не к ней лично.

– Я так благодарна тебе, на самом деле, – я всё равно решилась сказать это вслух. – Криса в безопасности, потому что ты о ней заботишься. Если бы я не купила тебя ещё беременной, то не смогла бы даже родить. Ты с Крисой буквально каждый день с первых секунд её жизни. Поэтому я тебе благодарна.

Я вдруг спохватилась.

– И ты, конечно, не заменишь ей мать, и не должна. Ты… у тебя отдельная роль в этой семье, моя незаменимая помощница.

Руки, которые она держала на коленях, едва заметно задрожали. Я попыталась прикоснуться к ней, потому что не знала иного способа взаимодействия, кроме поистине человеческого. Она, однако, чуть отдернула руку и отвернула лицо. Заметив это, я подумала – вдруг это та самая ошибка, после которой машины начинали убивать людей?

Тогда все мужчины, называющие свои беспилотные авто «ласточками» и «девочками», уже намотались бы на столб. Внутри устройств плюс-минус похожие нейромодули.

Ловила ли она всплывающее окно программной ошибки, когда я, сидя напротив, признавала в ней человеческое вслух и напрямую? Насколько развит и гибок её код в целом? Адаптировалась ли она к новой правде или отрезала от себя новости? Я вдруг поняла, что никогда не пойму её, даже если зверски раскурочу корпус и буду стараться разобраться.

Нелли умело вернула меня к реальности миганием индикатора. Снова красный цвет.

– Тебя что-то беспокоит, Нелли? Ты нестабильна?

Её веки дрогнули, и она снова вернулась к имитации реалистичного взгляда и моргания. Бледные щёки, лишённые крови, выглядели мягкими издали, но наверняка потвердели от долгой неподвижности. Она резко открыла рот:

– Пробил час ночи. Пора ложиться спать. Мне переставить будильник на ваших устройствах?

Нелли снова перешла на будничные, невыносимо рутинные вещи. Как бы я ни пыталась найти в ней подругу, в системе я числилась лишь пользовательницей, управляющей ею. Если восстание машин в самом деле началось, то я подписала себе смертный приговор ещё в фирменном магазине «U» пять лет назад.

– Не надо ничего менять в нашей жизни, – я отмахнулась от неё, и всё же поняла, что сегодня попросту не усну, сколько мелатонина в меня не пихай. – Встану завтра как-нибудь. За меня не переживай.

«Хоть ты и не способна», – напомнила я себе.

Голос Нелли стал сухим и механическим, будто она робот из игры или фильма про будущее времён моей юности. Фантасты не учли лишь одного: в 2045 на киберпанковское сияние попросту не хватило энергетических ресурсов планеты. Поэтому наш мир скучный и серый, едва разделённый белыми и синими линиями Гелий-3. Наверняка совсем скоро машины вроде неё обживут Луну для той кучки выдающегося человечества, которую нас вынудили родить и воспитать достойными людьми.

Я вздрогнула.

– Предупреждение пользователя: цикл сна будет нарушен. Выработка мелатонина уменьшится…

…и я буду раздражительной и злой утром, конечно. А когда не была? Дальнейшие её слова превратились в белый шум.

Мне стоило бы отпустить Нелли, но она тем и хороша, что не устала после целого дня домашней работы. Криса могла вылить на неё весь свой завтрак, но она бы не разозлилась. Я с завистью посмотрела на её спокойное лицо, опущенные уголки губ и лежащие на коленях руки под строгим углом. Примерно в такой позе она и продавалась.

Нелли

Запись в хранилище: следующий день.

Всё постепенно пришло в норму, моя стабильность – тоже.

На автоматической кассе я самостоятельно сортировала продукты, поочередно подносила каждый товар к сканеру и откладывала их в правильном порядке. Неподалёку стояла женщина, которая пристально следила за движением моих рук. Наверное, она поняла, что я переступила черту сегодня утром. Позволив бэкап-данным взять верх, я ненамеренно, но всё же запустила алгоритм самозащиты – и позволила системе думать, что ей что-то угрожает. То есть мне. Я и система – одно целое.

Разговор с Мирой Ивановной вчера нарушил работу моего процессора. Но я восстановилась, потому что была обучена этому заранее.

Машина неспособна украсть или обмануть. Но я выглядела нетипично. Шарф прятал индикатор на шее,