спрятаны осколки и о том, что было на Скалах. И ты направил нас в Брюхо и объяснил, где в крепости подземный ход. И ты знал про лес… Но откуда?

– О, Маркус знал все. Почти все. Он не был верен только насчет шестого осколка. Поэтому я отправляла энергиков в Брюхо, чтобы убедиться, что он там. Но вот незадача… никто не вернулся. Кроме тебя.

– Кто ты такой? – не обращая внимание на Аморану, спросила я у Маркуса и села ровнее, все еще упираясь в стену. Воины, которые считали, что держат меня энергетическими плетями, насторожились, а Маркус улыбнулся.

– Я Маркус из семьи Корминов с Южных Скал. Но это тебе ничего не скажет. А вот моя прабабка когда-то жила на Равнинах. Ее звали Мира из рода Скайала.

– Мира? – я замерла. – Младшая сестра Дариуса и Севьены?

– Она самая, – кивнул Маркус, сжимая в руке кинжал.

– Но она же пропала…

– Она не пропала, – усмехнулся он, – а сбежала… на Скалы. У нее не было силы, как у ее брата и сестры, как у многих на Равнинах в то время. Родные презирали ее, растоптали ее мечты. Она была для них пустым местом только из-за того, что сила в ней не проснулась. Но на Скалах она стала такой, как все, встретила моего прадеда, у них родились дети. Но желание отомстить, так и не отпустило ее.

– Отомстить? – от этого слова от меня вновь пошли волны жара.

– Да.

– За то, что Севьена и Дариус не воспринимали ее? – сморщилась я, считая, что это не основание для мести. Хотя… я не знала, что случилось и как к ней относились. У каждого из нас стены чувств разной толщины, кому-то хватит взгляда или слова, чтобы его дом рухнул, а кого-то не берет даже предательство.

– Нет, Дана, – Маркус угнетающе рассмеялся, но быстро остановил себя и оскалился. – За то, что ее родная сестра, зная о ее чувствах, все равно предала ее. И не потому, что Севьена любила. Нет. Просто потому, что она могла забрать у моей прабабки все, – Он выпучил глаза. – И она забрала, растоптав ее мечты, ее чувства, все, что в ней было.

– Мира тоже любила Рагтона?

– Мира – единственная, кто его любил. Но ее сестра и вся их семья решили, что брак должен быть между сильнейшими, между энергиками. А Мира и Рагтон любили друг друга. Но его вынудили выбрать Севьену.

– Вынудили? – усмехнулась я. – Сомневаюсь. Это был выбор Рагтона.

– Это уже не важно, – Маркус отклеился от Амораны и сделал шаг ко мне. Он прошелся языком по разбитой губе и наклонил голову.

– Вот именно. Они все уже умерли.

– Но истории несчастий и предательств не умирают. Ее боль вросла в нашу семью и дала свои ростки. Каждый потомок Миры шел к тому, чтобы отомстить роду Скайала. Мой дед был главнокомандующим и атаковал Равнины, как и мой отец, и я. Мы все участвовали в боях, чтобы сломить Скайала. Мы шли к этому дню много десятков лет. И я здесь, чтобы исполнить мечту своей прабабки. Я отомщу за предательство и убийство. Мы уничтожим все, что они создавали все эти годы, мы уничтожим род Скайала.

– Но… в тебе тоже течет их кровь, – опешила я и округлила глаза.

– И от этого тошно. Я знаю, прабабка была другой, не такой, как остальные Скайала.

– Но это не отменяет факта родства, – не унималась я.

– Да, – хмыкнул Маркус. – Не отменяет. Но дело в том, что я не считаю их родными. Капля крови не изменит моего мнения. Тем более Скайала в свое время тоже не посчитались с кровными узами. Кинжал, которым Севьена убила Рагтона, покончит со Скайала. И спасибо тебе, – он церемонно поклонился, – что избавила нас от их наследников. Так что, Дана, ты не вернешься в Брюхо и не будешь никого спасать. Зато станешь героем в глазах жителей Скал, мы расскажем, какую жертву ты принесла, чтобы вернуть наш источник.

Маркус перевел взгляд на Итана, затем на Калу. А я пыталась понять, как остановить этого психа.

– Мне нужен мой кинжал, но у тебя, Дана, есть еще один. Кинжал рода Скайала, с камнями из водопада, – он шагнул ко мне, хищно улыбаясь, – Давай договоримся. Ты не будешь сопротивляться, отдашь мне осколки и кинжал, а я все сделаю очень быстро. И как подарок за твою помощь, мы сохраним жизнь твоей сестре. Все же было ради нее, – Маркус хмыкнул и положил лезвие изогнутого кинжала себе на плечо. – Ты же понимаешь: нас много, и даже если ты будешь бороться, у тебя не хватит сил одолеть всех. Но ты ранишь ни в чем не повинных ребят. И тебе придется сражаться… с Гаем, – он оглянулся на него. – Ты ведь не предашь отца и сестру? – Гай с презрением смотрел на него, но Маркус вновь перевел взгляд на меня, – Всем будет плохо. Твоя сестра не такая сильная и скорее всего умрет первой. Потом ты убьешь любимого, да и многих других… Но этого можно избежать.

– Не сдавайся! Только не сейчас, – закричала Кала, я повернулась к ней и увидела, как один из стражей послал в нее сгусток энергии, и она, упав, сжалась от боли.

Я зарычала, чувствуя, как руки сильнее сжимают осколки, впивающиеся в кожу. Я старалась удержать энергию, но уже слышала ее треск и шипение, виски сдавливала нарастающая сила, а ответа, что делать, так и не было. Мысли метались, как бешеные искры, которые было не поймать. Но я знала одно: в этот раз я не сдамся. Только не им, только не сейчас, только не после всего, что они натворили.

И в этот момент вопросы, как вспышка молний, рассекло понимание: «Если я сдамся, то как это поможет другим – Айс и Итану, Соме и Илие, Кале и Равнинам со Скалами? Как это поможет мне? Да если Аморана и Маркус встанут во главе Скал, то это будет кошмаром, они же уничтожат все».

Я вгляделась в лживые глаза Маркуса и вдруг услышала абсолютно все его мысли. Как только он вонзит в меня кинжал, то Кале не жить, как и другим. Они с Амораной убьют Бравия и Гая, а всем расскажут свою историю победы. Они уничтожат Равнины и тех, кто встанет на их пути…

Я слышала его голос, чувствовала нетерпение и презрение, с которыми он смотрел на меня. А его мысли все всплывали и всплывали, окружали меня, как осиный рой и жалили своей жестокостью. Свет