бездны. Я чувствовала, как замедляется мое сердце, как разжимаются пальцы рук и опускаются плечи.

И в этом состоянии умиротворения я вспомнила Утес, тот первый раз, когда увидела Гая, его взгляд, его улыбку. Вечер у тренировочного зала, когда он заступился за меня перед первокурсниками второго блока и пообещал, что скинет их с утеса. Я вспомнила, как Гай помогал мне с тренировками, как познакомил со своим кондором Бесом, и мы вместе парили в облаках. Гай дал мне те запрещенные свитки, чтобы я смогла контролировать силу и перестала бояться Итана. Я буквально ощущала нежность его губ, прикосновений и то чувство любви, что он пробудил во мне. Он знал, кто я, но не выдал. Он даже не презирал меня, а скорее был обижен за то, что я не доверилась ему. Неужели все это было ложью? И единственный ответ, который я услышала внутри себя: «Нет». Мои чувства, мои ощущения, моя сущность говорили мне, что я не ошибалась в нем, что наши чувства, его забота и любовь были реальны. Не обман и не мой вымысел.

Слезы текли по щекам из закрытых глаз, а я мысленно смотрела с утеса на бескрайний океан, на воздушные легкие облака, которые гнал ветер. Вдохнула раскаленный, пропитанный гарью и пылью воздух. Открыла глаза и повернулась к Гаю, который ошарашенно смотрел на меня, не обращая внимания на окруживший его огонь. Я вобрала в себя энергию и стены пламени рухнули, оставив только дымящиеся дорожки, изрисовавшие пол.

– Почему ты предал меня? – еле слышно спросила я.

Гай переступил через все еще дымящийся пепел и подошел ко мне. Он взял меня за руку и замотал головой.

– Я не понимаю, о чем ты. Я никогда не предавал тебя.

Я сжала губы, стараясь не дать энергии вновь закипеть.

– Просто скажи правду.

– Это и есть правда, – он сжал мою ладонь.

– Тогда я не понимаю. Мы полетели на Равнины, чтобы найти тебя.

– Меня? – изумился Гай. – Но зачем? Что мне делать на Равнинах?

– В тот день, когда я тебе все рассказала… ты пропал, – всхлипнула я. – Я думала, что Аморана вживила в тебя люцию и отправила на Равнины искать источник, как и других.

– Аморана? При чем тут моя сестра? Это Морсы украли меня, они создали люций на Западных Скалах, а ты помогала им. Они служили Элеусу, как и ты. Вы готовили новое нападение на Скалы.

– Что ты несешь? – истерически засмеялась я и обернулась к Аморане, а потом взглянула на Бравия. – Как вы могли? Как? – я не хотела в это верить, но картинка сложилась. Все сложилось.

– Отец… Сестра…

– Я не понимаю, о чем она говорит! Гай, останови ее, она врет! – закричала жеманно Аморана, но тут же замолчала. Я приказала ей замолчать.

– Во мне сила источника, и я больше не потерплю лжи, – начала тихо я. – Хочу услышать правду. От вас, Верховнокомандующий. Но если прозвучит хоть одна диссонирующая нота в вашем голосе, хоть одно лживое слово… Это будет только ваша вина. И кстати, Маркус и Аморана собирались убить не только меня, Калу, Элеуса, но и вас с Гаем. Это так… чтоб вы знали.

Я посмотрела на Маркуса, который стоял в обгоревшей одежде и с опаленными ресницами, бровями и волосами. Он испуганно смотрел на меня и боялся даже пошевелиться. Рукоять его кинжала валялась у его ног рядом с лужей расплавленного металла.

– Что ты хочешь от меня услышать? – задрав голову, спросил Бравий.

– Зачем вы приплыли на Утес? Я думала, чтобы найти Гая.

– Так и было. Мне сообщили, что Гай пропал, и я тут же прибыл со своими отрядом.

– Тогда что произошло?

– Я узнал про грот в тот же день. И тогда Аморана… Моя дочь рассказала мне, чем она занималась все эти годы на Западных Скалах, рассказала о подводных челноках и люциях, которых она собирала для нападения на Равнины. Она узнала от Маркуса, где спрятаны два осколка, но ей нужно было найти третий. А вернее убедиться, что его спрятали в Брюхе, и узнать, как его оттуда достать. Но все, кого она отправляла в лес – пропадали. И она хотела отправить туда Гая. Я был очень зол на нее, но она оказалась слишком убедительна. Да и я был виноват в том, что она стала такой. Она ведь пыталась доказать мне, что лучше Гая, что достойна стать верховнокомандующей, что сможет возродить Скалы. И она была близка, как никто, к исполнению нашей общей мечты – возвращению источника жизни. Тогда мы поплыли на подводном челноке на Западные Скалы, и я увидел центр и то, чего она добилась. Там же был и Гай. Аморана уверяла, что он наша последняя надежда отыскать осколок, что Гай сильный энергик и справится с этой задачей с помощью люции, но я… Я не мог с этим согласится.

«Ты всегда любил Гая больше меня, всегда», – услышала я мысли Амораны, почувствовала ее всепоглощающую обиду.

– Я сказал дочери, что мы найдем другой способ отыскать осколок. В этом я был не приклонен. Я бы не пожертвовал тобой, Гай. Никогда, – сказал Бравий и посмотрел на сына, которого потряхивало от его слов. – Гая увезли в крепость, но… мы не стали снимать люцию, чтобы он не приходил в себя, пока мы не решим, как быть дальше. Никто не должен был знать, что случилось на Утесе. Это бы посеяло хаос. Я думал, что никто, кроме нас и главнокомандующих с Утеса, не знает про грот. Аморана же размышляла, на ком бы еще, кроме энергиков, попробовать люции.

– Как вы могли… – хрипло спросил Гай и схватился за голову, словно хотел спрятаться от слов отца.

– Это было ради народа и Скал.

– Нет, – прервала его я. – Ради своего народа и Скал нужно было прекратить вражду с Равнинами, сесть с Элеусом за стол переговоров и решить все миром. Вот это было бы ради своего народа. А вы выбрали путь вражды, нападения и истребления собственных жителей, словно мы ничего не значим.

– Мои предки и я неоднократно требовали вернуть наш источник, но Элеус всегда отказывал.

– Но вы же знали, почему он это делал, почему не отдавал осколки? – закричала я и увидела искры в темно-фиолетовой дымке.

– Нет. Откуда бы! – Бравий развел руки и нахмурился. – Наверное, Скайала нравилось, что Равнины процветают, а Скалы угасают.

– Вы не знаете…

– Что именно? – Бравий сурово посмотрел на меня.

– Я расскажу вам, все расскажу. Но сначала вы. Что было потом? – я сцепила