— и наслаждайся садами Посейдона сколько душе угодно. Фрэд тогда окончательно уверился в том, что некоторые из экзотических свойств иногда могут быть на редкость полезными. В отличие от спонтанно проявляющейся способности слышать сразу все радиоголоса Вселенной. Вот уж воистину ужас без конца! В такие минуты казалось: еще несколько мгновений — мозг буквально вскипит и взорвется.

Мало того — возведенный вокруг резиденции силовой купол вносил свою посильную лепту в дело доведения несчастных экзотов до полного сумасшествия. Непрерывная работа мощных генераторов порождала ослепительные вспышки в глазах и отдавалась в голове очень неприятным гулом, привыкнуть к которому оказалось чрезвычайно трудно. И не было от этой пытки никакого спасения... Уговаривать тюремщиков снять силовой барьер, конечно же, не имело никакого смысла.

Однако привычка — великое дело. Постепенно пришло умение отстраиваться от неприятных проявлений экзотизма, загоняя их куда-то на самую периферию сознания.

Как-то раз Алине пришло в голову проверить на собственном опыте, долго ли они с Фрэдом смогут обходиться без воздуха. В результате чего, выжидающе поглядывая друг на друга, они безвылазно просидели в лагуне больше полутора часов, но никаких признаков нехватки кислорода так и не обнаружили. Затея явно себя не оправдала. Можно было бы просидеть и дольше, однако, несмотря на прогретое тропическим солнцем мелководье, холод в конце концов пробрал буквально до мозга костей, и эксперимент пришлось прервать. Расплатой стало первое на острове явление дьяколов, напугавшее Алину едва ли не до потери сознания. Впрочем, Фрэд от собственного зеркального порождения тоже был далеко не в восторге. И как-то сразу обнаружилось, что во всем доме нет ни одного экрана... ни единого самого захудалого монитора... даже заземлиться не на что.

По окончании приступа Фрэд долго во всеуслышание ругался на безмозглых устроителей «пляжного отдыха», не предусмотревших самых элементарных вещей, необходимых в жизни каждого экзота. Он понимал, конечно, чего те боятся — «черных следов», от которых неизвестно какой пакости ждать, даже если видеоаппаратура не подключена ни к одной из информационных сетей. Опасения понятные, не вызывавшие особых возражений. Действительно, мало ли что... Но и совсем оставлять без поддержки несчастных, изуродованных Внеземельем людей — тоже не дело.

Фрэд специально говорил громко и не особенно выбирал выражения в расчете на то, что его хоть кто-нибудь услышит, и на редкость эмоциональное выступление дойдет до кого надо.

Его услышали. Через день в гостиной и на веранде появилась парочка загадочных устройств, сильно напоминавших некие спортивные тренажеры. Их назначение стало понятно из сопроводительной записки, оставленной на обеденном столе. Так называемые разрядники, похожие на выросшие прямо из пола высокие металлические стойки с двумя гладкими эбонитово-черными рукоятками по бокам. Мол, хватайся за них, пока окончательно не скрутило, и никаких тебе дьяколов и появленцев, не говоря уж о «черных следах».

Еще не пришедшая в себя после пережитого стресса Алина, обнаружив новую деталь интерьера, лишь состроила страшную гримасу, раздраженно пнула стойку ногой и с видом победительницы отправилась на пляж.

Фрэд только хмыкнул ей вслед.

Одна неделя сменяла другую, а в жизни невольных затворников ничего не менялось. Каждый новый день казался точной копией предыдущего. Алина вдруг загрустила, все реже у нее появлялась потребность поговорить о чем-то отвлеченном, обсудить планы на будущее. Беспечная жизнь на острове явно стала ей в тягость. И, наконец, наступил момент, когда она впервые отказалась от подводной прогулки.

Фрэд прекрасно понимал, что происходит. Подруга, наконец-то, начала осознавать: они застряли этом на пустынном, затерянном в неведомом океане острове очень надолго. Возможно, навсегда. Рано или поздно понимание ситуации должно было случиться, и он даже боялся себе представить, в какие формы может вылиться алинин протест. А потому подсознательно уговаривал себя: «Только не сегодня... только не сегодня... проживем еще один день спокойно.»

* * *

Он выбрался на берег довольно далеко от дома. Раскаленный песок обжигал, так что Фрэд, зажав в руке ласты и драгоценную коралловую ветвь, неторопливо побрел вдоль самой кромки воды. Босые ступни проваливались по щиколотку и безбожно вязли в песчанно-водяной смеси, однако это обстоятельство почему-то совсем не раздражало. Наоборот, он испытывал удовольствие от необходимости прикладывать немалые усилия, чтобы продвигаться вперед. Организм настоятельно требовал повышенной силовой нагрузки, часовой подводной экскурсии ему было мало.

Алину Фрэд обнаружил совсем рядом с домом, на пляже. Она лежала на животе, подстелив под себя большое полосатое полотенце. Изливающиеся с высокого неба обжигающие солнечные лучи не беспокоили ее ни малейшей степени. Легкий, почти невесомый халатик в компании снятого за ненадобностью купальника валялся в стороне, прямо на белом пыщущем жаром песке, а рядом лежало еще одно полотенце, свернутое в рулон.

«Все-таки не забыла про меня, — удовлетворенно подумал Фрэд, укладывая ласты в тень от большого куста на самой границе пальмовой рощи. — Депрессия, конечно, депрессией, но заботу о ближнем никто не отменял. Уже хорошо.»

— Не возражаешь? — спросил он, устраиваясь так, чтобы оказаться в тени высокой пальмы.

Пристрастия подруги к огненным солнечным ваннам он не разделял.

Алина не отреагировала никак, словно его здесь вообще не было.

— Это тебе, — сказал Фрэд, протягивая коралловую веточку. — Смотри, красота какая.

Алина приподняла голову, взглянула и равнодушно отвернулась.

«Не вышло, — подумал Фрэд. — Депрессия побеждает. Сегодня как-то совсем уж беспросветно.»

— Зря отказалась от прогулки, — нарочито бодро продолжил он. — Я тут повстречал в лагуне какого-то совершенно незнакомого обитателя. Страшный такой, губастенький... Целый год скрывался неведомо где и только сегодня вдруг решил объявиться. Представляешь? И в справочнике его нет...

Алина продолжала полностью игнорировать его присутствие.

— Кстати, мадам Розалинда велела передать тебе привет и сказала, что сильно скучает. Навестила бы как-нибудь старушку...

Алина пошевелилась, перевернулась на спину, по пути одарив Фрэда взглядом, недвусмысленно говорившим: «Ну чего пристал?» — а потом произнесла:

— Хорошо. Как-нибудь, на неделе.

— Почему не завтра? А может, прямо сегодня?

— Не могу. Сегодня у меня солнечные ванны.

«У тебя теперь каждый день солнечные ванны,» — подумал Фрэд.

— Сгореть не боишься? — спросил он. — Смотри, тропическое солнце кусачее. Не успеешь оглянуться как останутся одни головешки.

— Можешь не волноваться. Экзот — существо несгораемое. Ты что, не знал? Проверено на личном опыте.

«Да-а... что-что, а опыт в этом деле у тебя действительно огромный. Такое впечатление, будто решила разом компенсировать все предыдущие годы, прожитые вдали от солнечного света и тепла. Марсианские солярии — не слишком качественная замена настоящему земному солнцу. С этим даже не поспоришь.»

— А купальник тебе чем помешал? Нет, я не возражаю... не думай... даже наоборот...

Алина презрительно фыркнула.

— Ты что, не видишь?