ни тени страха или сомнений. Будто за эти несколько дней нашей совместной работы она повзрослела лет на десять.

Настя вылетела из-за стойки, и они с Дашей крепко, молча обнялись. Так обнимаются сёстры, которые думали, что потеряли друг друга навсегда. Да, знаю, звучит пафосно, но примерно так мне эта картина представилась.

— Я всё видела. По телевизору, — тихо сказала Даша, наконец отстранившись. Она перевела взгляд на меня. — И про Алиева утром… тоже слышала. Я вас больше не брошу. Никогда.

Она не стала ждать моего ответа или разрешения. Просто скинула куртку, повесила её на гвоздик, привычным, отработанным движением надела свой рабочий фартук и встала рядом со мной у разделочного стола.

— Что делать, Игорь?

Я смотрел на неё секунду, другую, а потом почувствовал, как уголки губ сами поползли вверх. Впервые за этот день я улыбнулся по-настоящему, не кривя душой.

— Лук. Мелким кубиком. И поживее, Ташенко, у нас очередь до самой площади.

Команда снова была в сборе. Ну, почти. Но работать стало легче.

* * *

Вечер принёс с собой ещё одного гостя. Когда последний посетитель ушёл, и мы, вымотанные, но страшно довольные, драили кухню до блеска, дверь снова тихонько открылась. На пороге стояла Саша Дода. Яркая, как райская птица, в своей модной куртке, с прядями волос всех цветов радуги.

— Привет, трудяги! Не помешала? — спросила она, окинув нас весёлым взглядом.

Я внутренне напрягся, ожидая очередной неловкой сцены. Обычно при появлении Саши и Настя, и Даша превращались в двух нахохлившихся воробьёв, готовых вцепиться друг другу в перья. Но сегодня всё было иначе.

— Привет, — спокойно кивнула Даша, вытирая руки о полотенце. В её голосе не было ни капли ревности, только усталое дружелюбие. — Чаю хочешь? У нас пирожки с мясом остались. Игорь испёк.

Саша удивлённо моргнула, но тут же широко улыбнулась.

— От пирожков Игоря ещё никто не отказывался!

Настя молча достала с полки ещё одну чашку и поставила на стол.

Я смотрел на них троих, усевшихся за наш маленький кухонный стол, и до меня медленно доходило: что-то в мире поменялось. Они больше не были соперницами, которые делили моё внимание. Они были… штабом. Моим маленьким, но чертовски надёжным штабом.

Саша отхлебнула чай, съела пирожок и посмотрела на меня уже серьёзно.

— Я не просто так заскочила, Игорь. По делу. Видела утреннее представление. Это было мощно. Твоих рук дело?

— Хотелось бы, но в данном случае я играл в массовке, — усмехнулся я.

— Не радуйся раньше времени, — отрезала она. — Мало ли как эта ситуация может обернуться.

Я молча кивнул. Как же приятно говорить с человеком, который видит ситуацию так же, как и ты.

— Поэтому тебе нужна «крыша», — продолжила Саша, и её глаза азартно блеснули. — Крепкая, надёжная крыша. И у меня есть для тебя один вариант. Помнишь, я говорила, что мой дядя приезжает? Уже на следующей неделе. Сюда, в Зареченск. По очень важным делам.

— И кто твой дядя? — спросил я, уже чувствуя, что речь пойдёт не о простом торговце семечками.

— Его зовут Максимилиан Дода. Он — заместитель главы столичного департамента по надзору за магическими товарами. Ну, и владелец небольшой сети магазинов, как ты уже знаешь.

У меня внутри что-то ёкнуло и похолодело. Департамент по надзору. Это была тяжёлая артиллерия. Целый линкор.

— Дядя Макс — очень влиятельный человек, — с гордостью продолжала Саша. — И при этом жуткий сноб. Я ему про тебя рассказала. Про твою еду, про то, как ты уделал Алиевых. Он заинтересовался. Сказал, что хочет попробовать. Ну и его жена, естественно, — почему-то о ней Саша говорила с лёгкой неприязнью. Видимо, не всё столь гладко в их отношения. — Я ведь уже рассказывала тебе, что хочу устроить для них шоу. Дядя любит мясные блюда, его жёнушка, — ну вот, опять, — больше по десертам. Если сможешь их впечатлить… по-настоящему впечатлить… то у тебя появится такой покровитель, что все Алиевы со всеми связями покажется тебе мелкими сошками. Может, даже в столицу переберёшься.

Она замолчала, давая мне время осознать масштаб предложения. А у меня в голове уже стучали совсем другие мысли, как молот по наковальне.

Столица. Департамент. Высокопоставленный чиновник. Это был шанс получить ответы.

Чиновник такого ранга, как дядя Саши, имеет нужные связи, благодаря которым я смогу узнать и о Татаяне и о графе Яровом. А уже там… должна быть хоть какая-то зацепки, что прольёт свет на подставу «моего» отца. Потому что я сильно сомневался в том, что всё произошедшее с ним — правда.

— Я его впечатлю, — сказал я тихо, но так твёрдо, что Даша с Настей подняли на меня глаза. — Можешь не сомневаться.

* * *

Мы втроём — я, Настя и Даша — как заведённые, разобрались с горой грязной посуды. Двигались уже почти без слов, понимая друг друга по одному вздоху. Усталость приятно ломила в спине и гудела в ногах, но на душе было светло.

Для ужина я не стал изобретать велосипед. Испёк несколько крупных картофелин прямо в мундире, поджарил до хруста толстые ломти чёрного хлеба, натёртые чесночной долькой, и настрогал огромную миску салата. Овощи днём притащила какая-то бабуля, наша постоянная клиентка, со своего огорода — мол, «вам, детки, на подкрепление сил».

— Ну что, банда, — сказал я, разламывая горячую, дымящуюся картофелину. — Рабочий день завершён.

Даша счастливо хмыкнула и впилась зубами в свою порцию так, что за ушами трещало. Её лицо было перепачкано мукой, но глаза горели азартом. Настя тоже улыбалась, хоть и выглядела уставшей. Она медленно пила травяной чай, кутаясь в старую отцовскую кофту. Мы были похожи на нормальную семью, которая ужинает после трудного дня.

Я оглядел наше заведение. Покосившиеся столы, старая стойка, которую мы так и не успели заменить, и крошечная кухня. Сегодняшний день показал это предельно ясно: на этой кухне двоим уже тесно, а троим — это просто катастрофа. Мы работали на износ, на самом пределе. И не только мы — это был предел возможностей самого «Очага».

И в этот момент заговорил не Игорь, двадцатидвухлетний парень, который должен был радоваться большой выручке. Заговорил Арсений, сорокалетний шеф, привыкший думать о будущем, о росте, о том, что будет завтра.

— Это всё, конечно, здорово, — начал я осторожно, глядя на дымящийся хлеб. — Но так дальше продолжаться не может. Это тупик.

Девчонки одновременно подняли на меня глаза. В Дашиных плескалось недоумение, в Настиных — тревога.

— В смысле? — первой спросила Даша, перестав жевать. — У нас же сегодня был полный зал! Люди были