Боеголовки были разными, хотя в моём сознании они почему-то казались однотипными. Представление оказалось ошибочным. Одни — компактные, почти изящные, с округлыми обводами и маркировкой, явно более поздние. Другие — угловатые, советской школы, с тем особым видом надёжности, который достигается не аэродинамикой, а толщиной стенок. Все они были расконсервированы — это чувствовалось по запаху свежей смазки и по тому, как операторы двигались вокруг них: не осторожно, как вокруг экспонатов, а деловито, как вокруг рабочего инструмента.

— Сколько здесь? — спросил я.

— Три тысячи двести, — ответил офицер. — Остальные распределены по объектам. Связь установлена, коды синхронизированы. При активации единой системы управления всё переходит под один пульт. Предохранители и системы двухфакторной аутентификации сняты ещё в начале Перезагрузки.

Я посмотрел на него.

— Детали, — сказал я.

Иногда всё же я люблю военных, потому что вот этот зубр не стал спрашивать, что именно я имею в виду. Просто сразу же продолжил, поняв с полуслова:

Невозможность активировать даже при тестах. Пометка платинового ранга системного вооружения и блокировка любого взаимодействия, касающегося детонации боеприпаса. Четыре летальных исхода при личных попытках форсировать системное ограничение. Возможность перевозки и обслуживания, сохранения и разбора боевой составляющей либо её замены…

Он говорил ещё долго, выдавая детали. Ровно до того момента, когда я не выдал ему приказ остановиться. Военщина, всё же… Главное, что я понял: Системе плевать на ЯО до тех пор, пока его не пытаются использовать напрямую для убийства других системщиков. Хоть отвёрткой в ядре ковыряйся и получай летальные дозы рад. Она считает, что всё ниже платинового ранга не имеет на использование должного права.

Именно для этого я и добивался платинового ранга.

Генерал-полковник привёл нас к центральной панели управления — длинному столу с несколькими операторами, системными экранами и картой миров, развёрнутой в проекции над столом. Карта была точно той же, что и в штабе.

— Ямантау — это пульт, — сказал Круглов тихо, пока один из офицеров отошёл давать команды.

Всё же милое сердцу место, если так подумать. Секретность и безопасность на таком уровне, что они системными чатами не пользуются даже. Параноики. Уважаю их.

— Нашего тут меньше трети, — продолжал Круглов. — Остальное — в Козельске, в Ясном, в двух точках в Сибири и ещё в четырёх, которые все собравшиеся и так знают. Суммарно — то, что ты видел в цифрах. Четырнадцать тысяч. Это только наше, родное.

— Мы у амеров и Китая всё забрали?

Круглов медленно кивнул, не отрывая глаз от проекции.

— Установили своих лордов. Не без крови, конечно же. Но теперь все Минутмэны и Малмстром, девяносто четвёртые Цзины в Юлине и даже Триомфаны в Бресте — всё под нами. Об этом можешь не переживать. Как и о всех остальных.

— Понятно… хорошая работа. Что по пусковым у нас?

— Шахтные, мобильные, подводные, — ответил Порох, слушавший разговор. — Воздушные уже не актуальны — демоны успешно сбивают всё, что летает выше пяти километров, с той стороны. Но нам носители не понадобятся. Если я правильно понимаю, что ты собираешься делать.

— Правильно понимаешь, — ответил я.

Генерал кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание.

— Хочу уточнить, — сказал он, — что я, понимая это, совершенно ничего не понимаю. Что вы собираетесь делать с нашим ядерным боеприпасом?

Я не ответил сразу. Подошёл к карте, изучая обозначенные красным демонические узлы. Их было много — слишком много для того, чтобы уничтожать по одному. Но несколько ключевых точек, куда я не стал бы лезть в одиночку даже сейчас, и без которых вся их логистика в смежных мирах рухнет, — это уже другой разговор.

— Осколок, — сказал я. — Я перемещу пусковые установки туда. Открою микропорталы над целями. Прямо в атмосферу их миров.

— Вы собираетесь устроить ядерную бомбардировку с орбиты, — медленно произнёс генерал.

— Примерно. Из отдельного кармана пространства. Но принцип тот же. Скидывать буду с низкой орбиты, чтобы не сбили. Хотя какая разница — собьют они или нет. Грубо говоря — через дырки в воздухе прямо над их головами. Разломы.

Собравшиеся переглянулись, даже находящихся здесь операторов это не обошло стороной. Меня удостоили таким выражением, с каким смотрят на человека, который говорит абсолютно безумные вещи абсолютно разумным тоном. Пожалуй, так оно и было.

— Отлично, — сказал Порох. — Это просто прекрасно. А у нас вообще получится это сделать?

— У тебя есть варианты лучше? — спросил Круглов.

После дальнейшего обсуждения было решено, что использовать ядерное оружие на Земле или пытаться протащить мобильные установки типа того же Ярса или секретные разработки амеров — идея мертворожденная. Их попросту разрушат, не дав сдетонировать. Да и стоит признать, что Осколок — это куда круче любой авиации…

Перемещение пусковых установок в Осколок заняло около семи часов.

Что для меня было бы вполне обыденным делом, стало подвигом инженерных войск. Время от времени забываю, насколько сильными физически стали люди после внедрения Системы. Забивание свай для укрепления земли руками системщика происходило даже быстрее, чем огромным инженерным дизель-молотом. Подстройка многотонных путей и их калибровка делалась не только голыми руками, но и с помощью навыков.

Так что те, кто привык строить укреплённые города, способные выдерживать постоянные атаки монстров из разломов и сражаться против демонов, с подобной титанической задачей справились очень даже быстро. Тем более Система разрешала «простым смертным», не достигшим платины, спокойно перемещать установки. И они их перемещали… целиком и полностью выкапывая в реальном мире и перенося в мой Осколок, закапывая их тут, умудряясь ещё и соблюдать полную технику безопасности.

И всё же каждая боеголовка требовала отдельного перехода через разлом, каждую я лично помещал на подготовленные платформы внутри. Мой Осколок к этому моменту был достаточно велик — луг, переходящий в плато, деревья по краям. Теперь к этому добавились ровные ряды серебристого металла под космическим небом Осколка.

Деревья от такого соседства, кажется, немного приуныли.

Операторы перешли в Осколок вместе с установками. Они также перенесли своё оборудование, свои чашки с кофе и рабочие папки, на которых местами всё ещё были изображены серп и молот. Расставили терминалы на складных столах прямо посреди луга под открытым космосом и продолжили работу так, будто перемена места с подземного бункера на карман пространства внутри Системы — это стандартная процедура, проходящая каждый вторник. Возможно, для людей, проживших несколько лет в условиях Системы, — это вполне