по рации, — неожиданно для меня сказал Бек. — У нас их рации есть теперь. Одна у нас, одна у Фрая, а еще есть эта, военная, которую со шпиона сняли. Выйти на связь, поговорить. Триангулировать сигнал у него все равно не получится, так что хуй он узнает, где мы…

— Вы серьезно, блядь? — спросил я. — Вы с этим уебком договариваться хотите? Сека, я чего-то не понимаю, похоже, но там, около школы, трупы лежат. Наших людей трупы. Они всех убили. И никто из них с нами базарить не станет. Даже если договоримся о встрече, то там же нас всех и прикопают.

— Ты многовато на себя брать стал, — заметил Бек. — Да и не спал давно, вижу. Отдохнуть бы тебе надо, Рама.

— Он прав, — сказал вдруг Сека. — Тебе реально надо отдохнуть, ты до хрена сделал сегодня. Иди, попей колесиков своих, поспи.

— Бля, — я откинулся на стену. — Вы ебанулись в конец.

— Ебанулись — не ебанулись, но так надо.

Все. Ну да, не следовало забывать о том, что я тут милостью Секи. Он меня командиром поставил, он меня в сторону и ототрет. А если понадобится, так вообще из движения выключит. Не физически, врач ему, конечно, нужен. Но вот так вот — вполне.

И что мне делать теперь? Стрелять по людям, которые уже своими мне стали? Чтобы вместе с этим Лехой сбежать, а потом до военных дойти? Ну, допустим, выстрелить я решусь, только ведь всех все равно не убью.

Надо же, как у вас голова заработала, Рамиль Тагирович. Убивец, бля.

— Ладно, — сказал я. — Тогда я ночью своих возьму и схожу до тайников. Хотите добазариваться — добазаривайтесь. Получится без мясни разойтись — хорошо. Но сало лучше перепрятать. Оружие соберем.

Да. Так правильно будет. Теперь лишь бы не усомнились, лишь бы не поняли, что я не к тайникам собираюсь идти, а совсем даже наоборот…

— Добро, — выдохнул Сека. — Если сможешь, тащи все, что есть. Если реально договориться не получится, то с таким оружием… Шансов больше, короче.

— Тогда я пошел, — пожал я плечами. — Бык, пошли, запрем этого и отдохнем уже наконец.

Так. А теперь мне надо собрать своих, тайком. Причем всех, потому что нельзя, чтобы остался кто-то, знающий, где лежит груз. Потому что идти я собираюсь не к тайникам, а вовсе даже наоборот. Стоит еще вопрос, как через реку перебраться…

Но ладно, придумаем.

***

Поспать я себе дал четыре часа, после чего растолкал остальных. Поужинали, хотя это можно было назвать завтраком. Или не называть вообще никак. Забрали Леху, причем у меня никто ничего не спрашивал, авторитета уже хватало. Всем было ясно, что если я что-то делаю, то не зря, и санкция вышестоящего руководства у меня была.

Только вот увы, в этот раз ее ни хрена не было. И я собирался провернуть все на свой страх и риск. Когда мы покидали бункер, поднимались наверх, я думал, что окончательно ебанулся. Ну вот зачем мне это?

А с другой стороны… Какие еще варианты у меня оставались? Бек и Сека не сошлись во мнениях, но с вояками они работать не собирались. Причем, Сека, прямо скажем, совсем уж терпильную позицию выбрал, с моей точки зрения.

Нет, изначально он вроде готов был воевать, а потом ни с того, ни с сего передумал. И решил, что будет договариваться. Мне это не подходило вообще.

Потому что Жирный этого так не оставит. Мы почти полсотни его людей перебили, и он нас однозначно кончить попытается. А военные… С моей точки зрения — не факт. Нам хотя бы есть с чем к ним подойти.

Вот и остается так.

Я забрал и коммуникатор шпиона, на котором были отмечены все тайники. Еще одна возможность договориться с военными — отдать им не только самого шпиона, но и его средство связи. Я и рацию отдал бы, да только возможности тайком забрать здоровенный прибор не было.

Но только вот мне предстояло поговорить со своими сперва. Обманывать их достаточно долго, чтобы завести на тот берег, у меня не получилось бы при всем желании. А вот против начальства идти они готовы не были. Бык и Адик… Может быть, да, со мной пойдут. А вот остальные точно нет.

Поэтому предполагалось их снова обмануть. Только в другом. Серьезно достаточно, но должны поверить. А если не поверят…

Тогда придется убивать. Потому что дать им вернуться в бункер я не могу.

Мы прошли около квартала, причем я сразу двинулся по направлению к Великой. На улице все было спокойно: тишина, люди не ходили. Даже те их гражданских, что жили здесь, в районе, принадлежавшем Секе, теперь наверняка затихли. По ним уже должны были пройтись люди Жирного, типа эмиссары, и объяснить, что власть сменилась, и что платить долю теперь нужно базару.

Только вот перестрелка, которая была днем, должна была внести в это сумятицу. И даже им должно стать понятно, что лучше затаиться. Приготовить оружие, не важно какое, хоть ножки стульев, для того, чтобы защищать свои мелкие логова и укрытия и свой малый бизнес.

Короче, свои порядки Жирному установить сразу не удалось. И это было мне на руку. Вопрос был только один: как перебираться на другой берег. Как я понял, парни, что держат переправу, если не работают на базарных, то определенно сотрудничают с ними. И даже если не помешают переправе, то наверняка сообщат.

Нужен был какой-то другой вариант. Но я примерно прикидывал, что это не единственный способ. Можно договориться, а в крайнем случае добыть плавсредство. Правда нападать на этих паромщиков мне не хотелось, но если придется…

Когда мы прошли еще квартал, я остановился. Пацаны тоже встали, и я сказал:

— Поговорить надо, парни.

Ложь постепенно стала складываться у меня в голове. Оставалось только заложить ее им в головы.

Я на секунду почувствовал какое-то мрачное удовлетворение. План был прост, и при этом совершенно гениален. Если собираешься предать сам, то обвини в предательстве кого-то другого. А сам сделай вид, что лоялен. Вот и все.

Достал из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил пар. Надо успокоиться. Мне вообще в целом надо спокойным быть просто, и тогда поверят. А никотин и курево в целом — именно то, что для этого нужно.

— Что такое? — спросил Бык. Он вел пленного,