это ему мало помогло. Я на самом деле, немного поигравшись с ним и поняв, что он мне не противник, решил не убивать этого воина, а слегка сбить ему спесь, ну и малость спустить с небес на землю. Но не срослось.

Дело случая или, скорее, невезения оппонента.

Чтобы вывести противостоящего мне воина из равновесия, я, чуть ускорившись, имитировал удар по выдвинутой вперёд ноге и, когда противник уклонился, продолжил атаку с переводом на верхний уровень.

Вот в этот момент боя все и случилось. Противостоявший мне воин вовремя убрал ногу и вместо того, чтобы продолжить защиту и уклониться от моего следующего удара, попросту отступив, зачем-то решил атаковать.

В принципе с менее быстрым оппонентом у него могло получиться, нанёс он горизонтальный удар в районе живота вполне себе неплохо, но в этом случае сделал себе только хуже. Я не только успел завершить свою связку, но и без проблем парировал его атаку, аккуратно приняв чужой клинок на свой, сбивая таким образом траекторию движения этого удара и заставляя противника провалиться, но это было уже неважно.

Это его движение, которого я, говоря по правде, не ждал, привело к тому, что я, сам того не желая, до того, как начал парировать его атаку, кончиком сабли вскрыл ему горло. Даже расстроился на миг из-за случившегося, но быстро взял себя в руки.

Посмотрел внимательно в глаза спесивого боярина, подумав про себя: «нужно край разобраться с местными правилами проведения поединков, чтобы в будущем лишить подобных хитрованов возможности загребать жар чужими руками». После чего вытер свой клинок об одежду убитого мной воина и, пряча его в ножны, произнес, обращаясь к князьям:

— Хороший был воин, жаль, что именно ему не повезло погибнуть, — с этими словами я снова посмотрел в глаза слегка побледневшего боярина, встряхнул головой, будто пытаясь избавиться от навязчивого желания удавить эту гниду, и вышел из круга. Хотел уйти к своим казакам, но не срослось, перехватили и позвали к князьям.

Там я надолго не задержался, всё-таки нужно было продолжать движение, поэтому я послушал небольшую лекцию нотацию о том, что не нужно так остро реагировать на поведение отдельных личностей, и на этом все. Правда, перед тем как расстаться, Курбский произнес:

— Готовься к тому, что государь будет недоволен твоим поведением, на время похода запрещены поединки.

Мне на это и ответить-то было нечего, поэтому я кивнул, показывая, что услышал, попрощался и отправился готовиться к продолжению похода.

До Тулы шли спокойно уже без приключений. Дворяне и дети боярские перестали задирать казаков, как-то все успокоилось, а на подходе к городу меня уведомили, что ватагу нужно остановить на отдых, а самому мне велено прибыть к местному воеводе князю Темкину — Ростовскому. Он, как выяснилось, по случаю победы над татарам решил устроить, что называется, пир на весь мир, и моя явка была обязательна.

Честно говоря, присутствие на этих торжествах мне и нафиг бы не сдались, но отказаться не получилось. Князь Щенятин лично проконтролировал, что я посещу это мероприятие, и не поленился заехать за мной в наш полевой лагерь. Правда, по пути объяснил, что я зря пытаюсь игнорировать пир — просто потому что мне следует, пользуясь случаем, заводить полезные знакомства, приобретать друзей среди московских бояр и в целом знакомиться с их укладом жизни, что называется, изнутри.

В общем, хоть и с тяжелым сердцем, но на пир я поехал.

Об этом, если можно так выразиться, банкете и рассказывать нечего. Все прошло как-то скучно, хоть народ и пытался веселиться. Считай, просто безудержная пьянка большого количества людей, собранных в одной горнице, под заунывное пение какого-то старика, невпопад терзающего струны странного инструмента, и несмешные кривляния толпы скоморохов.

Единственное, что малость развлекло в самом начале пира — это спор за места, кому где сидеть, благо я в этом не участвовал, потому что мне сразу определили место в самом конце стола на противоположной стороне от важняков. А так на самом деле страсти кипели нешуточные, даже иногда с тасканиями друг друга за бороды. Кстати сказать, склоками занимались как раз местные бояре, не ходившие в поход. Те, кого я видел среди воевод, громивших татар, как раз вполне себе спокойно расселись, наверное, давно между собой определили, кому где сидеть.

В общем, на пиру я больше скучал и пытался, никого не обидев, меньше пить, а желающих споить молодого хватало, особенно когда народ малость окосел и расслабился. С трудом получилось остаться трезвым, вернее, не нажраться как абсолютное большинство присутствующих.

Совет князя заводить полезные знакомства был как бы хорош, только вот в его осуществлении возник затык. О каких знакомствах может идти речь, когда народ бухает до потери памяти, нереально это, ну или надо посетить не меньше десятка таких пиров, чтобы тебя запомнили.

На самом деле, как я уже говорил, не все присутствующие упивались в хлам, были люди и при памяти, но, к сожалению, находились они не рядом со мной. Там, где мне пришлось сидеть за столом, народ не стеснялся и бухал как в последний раз, благо хоть не задирались друг с другом, по крайней мере, пока я не покинул пир. Правда, я предполагаю, что мне просто повезло, что все обошлось без каких-либо эксцессов, потому что очень уж злобно зыркал на меня в начале застолья боярин, с которым у меня ранее возник конфликт и который сидел приблизительно посредине длинного стола, а значит был как бы выше меня по положению. Может, забыл, перепив, или не успел до момента, когда я покинул пир, не знаю, да и неважно, главное, что обошлось без скандалов и выяснения отношений, чему я откровенно рад.

Что удивило, на следующий день, когда пришло время отправляться в путь, большинство из участников пира выглядели вполне себе бодрыми и работоспособными, и это заставило задуматься над простым вопросом: может, большинство бояр не столько бухали, сколько изображали из себя пьяных? Не может ведь быть, что все настолько крепкие, что не страдают похмельем?

Не стал я ломать над этим голову — просто потому что подготовка к продолжению похода как-то так закрутила, что стало не до наблюдений. Всё-таки то, что мы шли без обоза, что называется, налегке, вызывало массу проблем и сложностей, которые приходилось решать в героическом режиме. Даже такая простая штука, как потеря какой-нибудь из лошадей подковы, становилась непреодолимой проблемой в отсутствие даже самой примитивной передвижной кузницы, и это только один пример навалившихся на нас сложностей, а ведь