– А нам, сударь, в поселение нынче ехать? – поинтересовался Сборсо.

– Да, но прежде нужно поесть самим и задать корм животным. Есть у них кукуруза или чем вы скотину кормите?

Кучер подтвердил, что корма у лошадей и мулов в достатке.

– Прекрасно. Идемте в дом, все. Знаю, обычно Инклито вас к столу не зовет, но сегодня особый, совершенно особый день. Мне нужно поговорить с нашими женщинами, а сделать это лучше всего в присутствии всех и каждого.

Едва переступив порог, я кликнул с кухни Дечину и Онорифику, Торду отправил за матерью хозяина дома и, как только все уселись за накрытый к завтраку стол, поднялся на ноги.

– Мора отправилась в Новелла-Читту, – сообщил я ее бабушке. – Взяла коня Римандо и умчалась среди ночи. Твой сын со вторым гонцом поскакал за ней. Не попадет ли кто-то из них, или все трое, в беду, я сейчас сказать не могу. Могу лишь помолиться за них и то же самое советую сделать тебе. И тебе, Торда. И Дечине с Онорификой также следует помолиться.

Стряпуха, оцепеневшая от страха, уставилась на меня во все глаза. Три прочие дамы с испугом кивнули.

– Любой из присутствующих мужчин может подтвердить, что Инклито, уезжая, вверил мне управление и этим домом, и ордой Бланко. Однако остаться здесь я, как ни хотелось бы, не смогу. Точности ради, остаться не сможет никто из нас, пятерых мужчин. Римандо – старший из моих подчиненных, – добавил я, повернувшись к кучеру. – Будь добр, дай ему лучшую лошадь.

Кучер, не прекращая жевать, согласно кивнул.

– Инклито сказал, что намерен зачислить вас, всех троих, в кавалерию. Выдал ли он вам пулевые ружья и прочее снаряжение?

Перито со Сборсо подтвердили: да, дескать, выдал.

– Тогда поедете со мной и с Римандо, – велел я, – служить в орде до возвращения хозяина.

– Инканто, – с дрожью в голосе заговорила мать хозяина дома, – а ферма? Как же…

– О хозяйстве придется в меру возможности позаботиться тебе, – ответил я. – Разумеется, тут потребуется чья-то помощь, а в помощницы я предложил бы взять Торду, хотя ты и не склонна принять сие предложение.

Обе кивнули: мать хозяина дома – с благодарностью, Торда – с явным испугом.

– Посев озимой пшеницы вам, думаю, не под силу, но если сможете, сейте. Хоть часть посеете – и то хорошо. Пахать кто-нибудь из вас умеет?

Все четыре дамы отрицательно покачали головами.

– Я тоже, – признался я, – но, может, на одной из соседних ферм найдутся старики или мальчишки, знающие, как взяться за это дело. Наймите одного из них, чтоб завершить вспашку, а сам посев, по-моему, довольно прост.

– Сударь, а мулов ты им оставишь? – осведомился кучер.

Я кивнул.

– Тогда они, сударь, сеялку в поля смогут выгнать.

– Там мул-то нужен всего один, – пояснил Торде Сборсо. – Бруна у нас лучше всех и брыкаться не станет: тут только ласка нужна. Семена в ящик засыплешь, а над бороздой ручку тяни назад. Все проще некуда.

На сей раз мой труд прервала встреча кое с кем из старых знакомых и возвращение Орева. Последнее, возможно, куда важней, чем казалось в то время: его отсутствие крайне встревожило верхушку Бланко. Будь он при мне, пожалуй, и столковаться с ними оказалось бы куда проще… однако об этом я напишу как-нибудь после, если напишу вообще.

Здесь же прежде всего необходимо отметить, что сейчас еще та самая ночь, которой я писал о разговоре с Тордой и прочими женщинами, состоявшемся вчера утром (хотя с тех пор, кажется, миновала целая вечность). Отсутствовал я всего-то пару часов, не больше.

Вернулся один из патрулей, высланных мною вперед, как только мы встали лагерем. Едва услышав от его командира, что им удалось отыскать противника, я усадил его вот к этому крохотному костерку и велел рассказать обо всем от начала и до конца, не полагая незначительной ни единой подробности.

– Да тут и рассказывать-то особенно нечего, сударь. Дорогу сюда ты сам видел.

Я кивнул.

– А дальше к северу становится еще хуже, – указав в темноту подбородком, сообщил он. – Повозки там не пройдут. Только вьючные лошади.

– Насколько далеко враг?

Командир патруля надолго умолк, глядя, как я тереблю бороду.

– Ясное дело, расстояние тебе мерить нечем, – продолжил я, – но сколько времени вы отсутствовали? Четыре часа? Пять? Прикинь хотя бы по скорости шага.

– Не в том закавыка, сударь. Прошли мы, наверное, лиги две и столько же обратно. Однако вон те два холма… – Вновь кивок в темноту. – Сейчас тебе, сударь, их не разглядеть. С восходом Зеленого чуточку развиднеется, и…

Я кивнул.

– Тогда расскажи о них, чтоб я заранее знал, куда смотреть да что высматривать.

– Там, наверху, что-то вроде седловины, сударь, но пройти ею не получится… по-моему, не получится. Полно валунов огромных, кусты колючие…

– Я ее видел.

– Потому дорога идет вокруг, вот этак… – Красноречивый жест. – Вот таким образом, сперва туда, а после в ту сторону загибается.

– То есть огибает восточный холм с фланга.

– Точно так, сударь. А затем поворачивает обратно, вот так вот, и снова идет к западу.

– Кажется, понимаю.

– Когда мы впервые увидели врага, сударь, стемнеть окончательно не успело, и я все разглядывал эту седловину, и с этой стороны, и с той. По-моему, там с нашей-то стороны не пролезть, а с их стороны еще хуже.

Я вновь кивнул.

– Однако тебе никак не отделаться от мыслей, что, стоит нам как-нибудь перевалить ту седловину, врага можно застать врасплох.

Смуглое, изрядно испачканное лицо командира патруля озарилось белозубой улыбкой, внушившей мне неожиданную симпатию.

– В точности так, сударь. Ничего, конечно, не выйдет, однако ты спрашивал, далеко ли до них. Так вот, через ту седловину до них не больше лиги, а может, и лиги не будет. А можно еще вот как. Допустим, пошлем мы два десятка человек на верхушки тех холмов. Там, наверху, считай, голый камень, а кустов почти нет. Пускай стреляют оттуда, пока остальные дорогой, в обход идут.

Я подозвал Римандо и объяснил ему, о чем у нас разговор.

– Может, толк и выйдет, сударь, – задумчиво сдвинув брови, рассудил Римандо. – Однако вначале я хотел бы осмотреть место сам.

– И я тоже. И я тоже, и лейтенант… э-э?

– Сержант, сударь. Сержант Валико.

– И я тоже, лейтенант Валико. Сколько ты видел вражеских бойцов?

– Не всю их орду, сударь.

– Разумеется, не всю. Это наверняка их авангард или фланговое охранение – хотел бы я знать, что именно… Так сколько их? Сотня? Тысяча?

– Костров я насчитал двадцать два, сударь.