напором десантника и назначило его в опасный рейд вторым пилотом, хотя по мнению Камила делать этого не следовало. Мэтт — человек, и на фоне уроженца Новастры всегда будет слабым звеном, что бы он о себе ни воображал. Но говорить об этом, конечно же, не следовало, иначе смертельной обиды на заносчивого грагала вряд ли удалось бы избежать. Причем, на всю жизнь. Так что, еще вопрос, кто за кем здесь будет присматривать.

— Сообщи на базу, что посадка прошла успешно, и мы выдвигаемся на позицию, — сказал Камил.

Мэтт тут же склонился над пультом, пощелкал какими-то переключателями, а затем с озабоченным видом повернулся к командиру.

— Связи нет, — сообщил он.

— Что ж, ожидаемо, — спокойно произнес Камил. — Мы же с тобой знали, на что шли. Включи видеофиксаторы и-и... вперед!

Он положил руки на пульт. Драккар вздрогнул, приподнял левый ступоход и сделал первый шаг.

Идти по усеянной большими и мелкими камнями равнине было не просто. Машина сильно раскачивалась, словно утлое суденышко в пятибалльный шторм, а пару раз вообще споткнулась, угодив ступоходом в какую-то невидимую рытвину.

— Говорил же, нужно ближе, — лязгая зубами, заявил Мэтт. — А здесь, пока доберемся, всю душу вытрясет.

— Ничего, никуда твоя душа не денется. Держись, десантник, совсем немного осталось!.. Ближе было никак нельзя, мало ли что там, в этой Зоне. Шарахнет каким-нибудь лазером, и поминай как звали! Ты думаешь, почему отсюда автоматы не возвращаются? Не знаешь?.. Эх, ты... историю пришествия «луноедов» нужно знать так, чтобы от зубов отскакивала. Чтобы ответить даже ночью, спросонья. Вот потому-то мы аккуратненько, ползком... О-о... ох!

Немилосердная тряска прекратилась только тогда, когда «Эпиорнис», наконец, выбрался с каменной россыпи на склон покатого холма. Камил осторожно вывел драккар на относительно ровную вершину и остановился. Обращенная к Зоне часть возвышенности обрывалась почти километровой отвесной пропастью, на дне которой прекрасно различалась абсолютно ровная гладкая поверхность без единой морщинки или выбоины... словно аккуратный срез каким-то невероятно прочным и острым инструментом. Холодным... потому что любое энергетическое воздействие по типу лазерного неминуемо оставило бы на равнине отчетливо различимые потеки... застывшие ручейки и озерца... лужицы когда-то расплавленной породы. Чего в реальности совершенно не наблюдалось.

Противоположного края гигантской котловины видно не было, она пряталась за горизонтом.

— Смотри, Мэтт, — произнес Камил. — Вблизи такого еще никто не видел. Мы первые.

— Что верно, то верно, — отозвался десантник. — Вся наша наблюдательная техника здесь... — как бы это сказать помягче? — оказалась не на высоте.

— Видеотекторы работают?

— Вроде бы работают, — неуверенно отозвался Мэтт, — однако похоже, что запись пустая... как и прежде. Ничего не понимаю, Юп меня побери! На датчиках по всем параметрам норма.

— Ты им веришь?

— Приходится. Ничего другого все равно нет.

— Ну... раз технике доверять нельзя, остается одно — смотреть во все глаза и рассказать об увиденном, когда по возвращении на нас набросится стая алчущих физиков-теоретиков пополам с остервеневшими темпорологами и топологами. А ведь есть еще космологи и специалисты по теории гиперпространства...

— Да-а, перспектива... Имя им — легион.

— Может, не будем возвращаться? — ухмыльнувшись, осведомился Камил. — Останемся здесь? Смотри, красота-то какая...

— Тьфу на тебя! — сурово возразил Мэтт. — Даже не шути так.

Камил вдруг осознал, что и в самом деле, шутка вышла так себе. Особенно учитывая недавние вещие сны.

— Извини, — сказал он. — Ляпнул, не подумав.

— Бывает... Сколько осталось до начала представления? А то ждать неизвестно чего сил никаких нет. Скорей бы уж...

— Меньше пяти минут.

Чувство времени у грагалов всегда было развито превосходно, поэтому Камилу не потребовалось никаких усилий, чтобы определить тот самый, тщательно рассчитанный теоретиками момент, когда Зона пробудится к жизни, явив себя во всей красе.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Мэтт. — А то наш таймер, похоже, сошел с ума. И курсовой коллиматор, кстати, тоже. По его мнению, мы все еще находимся на «Светозаре».

«Нам сильно повезет, если откажут только второстепенные подсистемы, — озабоченно подумал Камил. — Куда хуже, если выйдет из строя управление двигателями. Как бы мой вещий сон не обернулся крайне неприятной явью.»

— Смотри, — вдруг произнес Мэтт. — По-моему, началось.

— Вижу.

Теоретики «Светозара» не подвели, Зона пробудилась от спячки точно по расписанию.

Котловина внизу словно ожила. По бескрайней гладкой равнине внезапно прокатилось нечто вроде концентрических волн... или ряби, которая бывает на поверхности стоячего пруда при сильных порывах ветра. Вот только никакого ветра на безвоздушной Эриде нет и быть не может.

— Похоже на локальный прогиб метрики под воздействием мощных гравитационных полей, — сказал Камил. — Забавно. Откуда здесь такие поля? Но вообще-то больше смахивает на некую оптическую иллюзию... а может, на дрожание воздуха над раскаленной металлической крышей... или на круги от брошенного в воду камня. Что скажешь?

Мэтт немного помедлил с ответом, а потом произнес:

— Думаю, мы наблюдаем визуальное представление того самого «гравитационного всплеска», который сводит с ума теоретиков по всему Внеземелью. Во всяком случае, очень похоже. А эпицентр, судя по всему, где-то там, за горизонтом, в геометрическом центре аномалии.

— Согласен.

Камил поразился точности оценки невероятного явления, данной обычным десантником. С другой стороны, «снежный кот» как-никак, а это о чем-то говорит. Там других не держат.

Амплитуда концентрических «волн» внезапно увеличилась, они, наконец-то, достигли подножия скал и ударили в них всей своей мощью. Отвесная каменная стена дрогнула, вниз посыпалось густое разнокалиберное крошево. Основание холмов сразу же затянуло плотной пылевой завесой.

— Ого! — сказал Камил. — Кажется, все-таки не иллюзия.

— Я и не сомневался, — откликнулся Мэтт. — Ты бы держал палец на кнопке, командир, а то мало ли что. Думается, это только начало.

— Все под контролем, не беспокойся.

Сильная дрожь продолжала сотрясать холм практически беспрерывно, так что причины для тревоги у напарника были самые что ни на есть весомые.

Камил вдруг заметил, как у затянутых пылью оснований каменных холмов начали сгущаться мрачные, переходящие в непроглядную черноту, плотные тени. Они ширились, сливались друг с другом и медленно, но совершенно неотвратимо наползали на слабо освещенную далеким Солнцем слегка красноватую равнину. Словно пробудившееся от долгой спячки вселенское Зло, стремящееся поглотить такое же вселенское, но абсолютно беззащитное Добро. Зрелище было апокалиптическим.

— У меня что-то с глазами, — вдруг сказал Мэтт, — или там и в самом деле какая-то чернота?

— Так и есть, — ответил Камил. — Готовься. Кажется, нас ожидает следующий акт захватывающего представления.

— Всегда готов...

Командир лишь усмехнулся. Странно прозвучал подобный ответ в устах уроженца аляскинского экзархата.

Тем временем залившая равнину чернота приостановила дальнейшую экспансию, края неровного пятна сгладились, а в его бездонной глубине замерцали разноцветные всполохи. Изогнутой дугой мрачная траурная лента охватывала невидимый отсюда