Бокал разбился о камни дымоходной трубы, осыпав черноперого осколками стекла. Шум в зале ненадолго – ну, может, на пару ударов сердца – утих, а затем юноша, подхватив со стойки кружечку пива, только что придвинутую к нему хозяином, швырнул ею в Гуару.

– А ну вон отсюда! – рявкнул Коб, кивнув паре здоровяков, потягивавших пиво за столиком в глубине зала.

Оба, кивнув в ответ, как один поднялись на ноги.

Юноша прислонил багор с крюком к плечу и примирительно поднял руки:

– Меня вышвыривать ни к чему. Я спорить не стану. Ухожу. Ухожу.

За миг до того, как он вышел, черноперый догнал его и уселся к нему на плечо.

По счастью, ожидание под дождем надолго не затянулось. Юноша оперся о древко багра, а черноперый, уныло нахохлившись, пристроился на оборвавшем жизнь Куницы крюке.

– Честно – нет, – вновь и вновь настойчиво бормотал юноше кто-то, вселившийся в черноперого, но уж точно не сам черноперый. – Честно – нет. Честно – нет!

Наконец из таверны донесся гневный рык нескольких голосов, а за рыком последовали два смачных удара, нанесенных с такой быстротой, что едва не слились в один.

– Держи. Бери-бери: пригодится.

Предмет, сунутый в руки юноше кем-то, выступившим из мрака, промокшим в той же мере, что и он сам, оказался пулевым ружьем.

– Гимнура, ты?

Свет, хлынувший было из-за распахнутой двери таверны, заслонили широкие спины Гуары и одного из вышибал, вытолкнувшего буяна наружу и звучно захлопнувшего за ним дверь, а Гимнура, приложив к губам палец, поспешил отступить вдоль улицы.

Юноша, воткнув багор в грязь, взял ружье на изготовку, и черноперый поспешил укрыться под стрехой, уселся на подоконник, а оттуда снова забормотал:

– Остер-регись! Честно – нет!

Указательный палец юноши отыскал спусковой крючок. Из пулевого ружья юноша не стрелял еще никогда и, правду сказать, вовсе не горел желанием открывать счет.

Гуара медленно поднял руки.

– Арестовать меня хочешь, Скворец?

Юноша отрицательно покачал головой.

– Вчера ты зарезал Лилию, а сегодня…

– Это не я! Не я, а Сервал, вот Пас свидетель!

– Сегодня я покончу с тобой.

Около года тому назад юноша слышал от кого-то, что ружье нужно снимать с предохранителя, сдвинув большим пальцем какой-то рычажок или нажав на кнопку, и теперь его палец нащупывал этот рычажок, или кнопку, или как там тот предохранитель должен выглядеть, но все впустую.

– Может, Сервал, а может, и нет. Не знаю. Плевать. Если и так, ты ему помогал, и этого хватит.

Попробовав пальцем спуск, юноша обнаружил, что не способен сдвинуть спусковой крючок даже на толщину волоса.

– Так и тебя тогда тово… за шкирку возьмут. Возьмут, и тово… и пулю в брюхо, как ты мне.

Язык Гуары заплетался сильней и сильней: похоже, вдобавок к пиву он успел хлебнуть бренди, ну а юноша… юноша колебался. Выстрелит ли ружье? Есть в нем готовый к стрельбе патрон или как? Известное дело, пулевые ружья зачастую носят без патрона в стволе, только с заряженным магазином. Чтоб выстрелить, нужно сперва сдвинуть вот эту ручку, спереди… но, как юноша ни дергал, как ни тянул, ручка не подавалась.

– Не можешь же ты… вот так запросто меня пристрелить.

Юноша сглотнул.

– Ладно, допустим. Сделаешь, как сказано, не стану в тебя стрелять. У тебя нож есть. Достань.

– Честно – нет! – снова забормотал черноперый из-под стрехи. – Честно – нет!

– Чтоб ты меня сразу же, с ножом в руке, и тово… пристрелил?

– Нет, – отвечал юноша. – Доставай нож. Не бросишься на меня – стрелять не стану.

Хлеставший с небес дождь усилился несказанно: пелена ливня сделалась так густа, что на миг юноша вовсе потерял Гуару из виду. Возможно, по этой причине ему и удалось заметить, что в окошке таверны полным-полно лиц – в точности так же могла бы выглядеть миска либо корзина, наполненная спелой вишней.

– Ну, вот он, – промямлил Гуара, показав нож.

– Брось в сторону.

Гуара замотал головой.

Тут большой палец юноши нащупал, сдвинул предохранитель, но, не расслышав щелчка за шумом дождя, юноша так и остался в сомнениях насчет готовности ружья к стрельбе.

– Брось в сторону, – как можно тверже, стараясь не показать неуверенности, повторил он. – Брось или тут тебе и конец. Живо!

Палец на спусковом крючке напрягся, потянул спуск… однако выстрела не последовало. Выходит, он не снял – поставил ружье на предохранитель, если, конечно, патрон в стволе вправду есть!

Едва нож Гуары полетел в ночной мрак, юноша вернул предохранитель в прежнее положение.

– А сейчас я вытащу свой, – сказал он, – и для этого мне придется снять палец со спуска, так что, если думаешь броситься на меня, давай. Самое время.

Гуара снова мотнул головой.

– По такой-то грязи непролазной, лохмать ее?

С этим он плюнул в сторону юноши, однако слюну смыло, унесло ливнем почти сразу же, едва плевок сорвался с его губ. Тут юноша заметил, что он слегка покачивается, а может статься, вообще еле держится на ногах, хотя в скудном свете из окошка таверны этого не разглядеть. К лучшему это или наоборот?

«Поди знай», – подумал юноша, вынув из ножен, показав врагу и отшвырнув за спину нож Куницы.

– Честно – нет! – настойчиво каркнул черноперый.

– Точно, тут он полностью прав: пока у меня в руках вот это, о честности не может быть и речи, – заметил юноша, качнув пулевым ружьем. – Так что я прислоню его к стенке. И не схвачусь ни за ружье, ни за багор, если тебе не вздумается до них добраться. Дашь слово?..

Гуара озадаченно поднял брови и, помолчав, кивнул.

– Да, кстати: с твоим дружком Куницей я нынче уже покончил.

Гуара не ответил ни словом.

– Не дал ему ни единого шанса вообще. То есть обошелся с ним в точности как вы трое обошлись с Лилией. Однако ж теперь мне совестно, потому и даю тебе шансов куда как больше, чем вы дали ей.

– Честно – нет! Стр-релять! Стр-релять! – посоветовал черноперый.

– Словом, с тобой я, для успокоения совести, буду драться на равных, и знай: одолею – тебе не жить. Думаю ты, взяв верх, меня тоже в живых не оставишь, но это уж смотри сам.

– Ясно.

Направив ствол пулевого ружья в землю между собой и противником, юноша нажал на спуск. Грохот выстрела оказался куда громче, чем он ожидал. Ружье подпрыгнуло в его руках, точно живое, в воздух взвился фонтан грязи. Шагнув влево, юноша прислонил ружье к стене у окошка.

В тот же миг Гуара рванулся к нему, сбил с ног, сомкнул широкие,