подходила мне как нельзя лучше. Дело в том, что дом, в котором сдавались квартиры, находился в частичном ремонте и, судя по некоторым деталям, длился он уже довольно долго. Мне было на это наплевать, а вот строительные леса, находящиеся со стороны наемной квартиры, являлись отличным путем отхода. К тому же соседей – из-за того же ремонта – было относительно немного. Консьержку, которая показывала мне квартиру, я предупредил сразу, что как только опишу ее отцу, он сразу приедет и заключит договор. На вопрос, почему сам не приехал, ответил, что у того как раз сегодня разболелась нога. Уехал я не сразу, так как надо было осмотреть местные окрестности на предмет путей отхода. Взяв такси, я свозил Джима на квартиру, где тот заключил с агентом, который к тому времени приехал, договор на три месяца аренды. Вернувшись, мы пообедали, после чего Джим лег отдохнуть, а я потихоньку начал паковать его вещи, но долго поработать мне не дали. В дверь забарабанили. Выхватив свой карманный кольт, я осторожно подошел к двери. Встал сбоку и прислушался.

– Майкл, открывай дверь, или я ее сломаю!! Ты просто не знаешь, как я на тебя зла! – кричала Доротея, стуча в дверь кулаками. – Но сейчас узнаешь! Открывай!!

Спрятал пистолет и открыл дверь. Толстая негритянка влетела в квартиру, схватила меня за отвороты рубашки и принялась трясти. Ничего не предпринимая, я просто дергался всем телом вслед ее толчкам.

– Ты подлец! Не знаю, кем ты вырастешь, если ты уже сейчас законченный негодяй! Ты!..

Договорить ей не дал появившийся в проеме двери, ведущей в комнату, Джим.

– Дороти! Ты совсем с ума сошла! Оставь мальчика в покое!

– Нет! Я сначала вытрясу душу из этого мелкого негодяя! Всю вытрясу! Уф!

Когда стало понятно, что Дороти выдохлась, как физически, так и морально, я подал голос:

– А что, собственно, случилось?

– Ты что сделал с Изабель?!

– Я?! С Изабель?! О чем вы говорите?!

Мое удивление не было наигранным, и она это видела. Она отпустила воротник моей рубашки, отступила на шаг и спросила:

– А почему девочка прибежала ко мне и ревет в три ручья?

– Эй! Она вам так и сказала, что это я во всем виноват?

– Нет! Она ничего не говорит! Но ведь она с тобой ушла?!

– Ушла. Я ее проводил, но к нам пристали два хулигана. Сказал ей, чтобы уходила, после чего набил им морды, а сам пошел по своим делам. Это все.

– Погоди! Все так и было, как ты сказал?!

– Да. Если вы спросите Изабель, то она вам подтвердит мои слова.

Какое-то время Доротея растерянно смотрела на меня, потом перевела взгляд на Джима, который только пожал плечами в ответ на ее взгляд.

– Хм. Может, я действительно погорячилась, но девочка пришла ко мне с распухшей щекой и заплаканными глазами. При этом молчит как рыба. Ну что я еще могла подумать?!

Я никого не хотел впускать в свою жизнь, пока не освоюсь в этом времени, но, к сожалению, это оказалось невозможно. Джим. Как его бросишь? Теперь Изабель. Как ей помочь? Пару минут думал, потом спросил Джима:

– Когда заканчивается аренда твоей квартиры?

– Она оплачена до конца месяца.

– Значит… еще полторы недели. Так?

Он кивнул головой, и я продолжил:

– Пусть Изабель переедет сюда на несколько дней. Может, у нее дома проблемы?

Спросил я на всякий случай, хотя сам так не думал, так как первым пунктом в моем списке ее обидчиков стояли те два подонка.

– Не знаю! Я же говорю: она молчит. Вот иди и сам ее спроси!

– Хорошо, сам с ней поговорю. Джим, я приду, и мы продолжим собирать вещи. Идемте, Доротея.

Изабель при виде меня снова ударилась в слезы. Доротея кинулась к ней утешать, но я сказал:

– Потом слезы утирать будешь! Сначала мне нужно знать, кто так грубо прикоснулся к хорошенькому личику. Изабель, это были те двое подонков?

– Они… Они из банды «Кресты».

Сидящая рядом с ней Дороти испуганно охнула.

– Извини меня, девочка. Я не знал, что так обернется.

– Не надо слов, Майкл. Настоящий мужчина знает, что делает.

Ее слова отозвались чем-то в моей душе, а еще эти влажные большие черные глаза, наполненные печалью, которые сейчас смотрели на меня, как тогда, в той жизни. Я далеко не праведник, неоднократно нарушал основные христианские заповеди и считал себя законченным циником и параноиком, поэтому никак не ожидал, что старые воспоминания отзовутся в моей душе грустно-хрустальным звоном. Может быть, потому, что сейчас и здесь шла речь не о политических или экономических интересах государства, а о судьбе одной молоденькой девушки.

– Иза, они тебе угрожали? – не утерпела с вопросом толстуха.

– Толстый Рамирес сказал, что мне придется плохо, если я не скажу, где ты живешь, Майкл.

– Толстый Рамирес у них главарь, – сразу пояснила толстуха. Судя по всему, она вообще не умела молчать. – Та еще сволочь! Собрал два десятка уродов, и теперь они ходят и вышибают деньги у мелких лавочников и владельцев маленьких магазинчиков. Все они сволочи и трусы! У этих засранцев храбрости хватает только на то, чтобы беззащитных девушек обижать!

«Эх! Надо было их основательно поломать», – с легким сожалением подумал я, после чего достал из кармана деньги, отсчитал пятьдесят долларов и положил на стол:

– Изабель, несколько дней ты поживешь в квартире Джима, никуда не выходя. Доротея купит тебе продуктов. За это время я решу твою проблему. Обещаю!

– Знаешь, Майкл, – глядя на меня во все глаза, с немалым удивлением в голосе, сказала толстая медсестра, – ты как-то здорово изменился. Был симпатичным мальчиком, а потом раз! – и неожиданно стал мужчиной! Эх! Был бы ты лет на десять старше, парень! Обязательно тебя в кровать уложила. Ха! Иза, ты чего сидишь и хлопаешь глазами! Лучше покрути перед ним своей упругой попкой и сделай ему глазки. Смотри, дурой будешь, если упустишь такого парня!

Я невольно усмехнулся словам неугомонной толстухи, которая без всякого перехода занялась сводничеством, окончательно смутив девушку. Лицо Изабель сейчас не просто покраснело, оно пылало багровым цветом.

– Мы все решили! – сказал я, вставая со стула. – Теперь мне надо идти.

Мы окончательно упаковали вещи с Джимом, после чего он занялся готовкой, и это, надо было признать, у него здорово получалось, а я начал составлять план на завтрашний день. Первую половину дня я был намерен посвятить переезду, а во вторую – встретиться с Максом, а затем, если останется время, пострелять в тире. Только я успел свести в таблицу намеченные назавтра дела, как в